Долго провозился, но наконец-то книга в копилке - вроде более-менее вычитал, номера страниц проставлен в конце каждой страницы (предложения не разбивал).
Есть еще отдельно отсканированные фотки - в принципе ничего особенного, но раз уж были в книге, то и отсканил - итого 9.5 метров. Маякните куда выложить.
PS. Ну и про Смушкевича с Птухиным желающие могут найти немного в свете темы поднятой deruluft-om
Нас принимал Я.В.Смушкевич — заместитель командующего ВВС страны. Как старший группы, я доложил о прибытии из правительственной командировки. Яков Владимирович поздравил нас с возвращением на Родину. В его кабинете находились Анатолий Серов — главный инспектор ВВС, Михаил Якушин, Иван Еременко. Мы обнялись и расцеловались с ветеранами боев в испанском небе.
Официальную часть нашей встречи Смушкевич открыл вопросом, обращенным к нашей группе:
— Сколько потребуется времени для подготовки в письменной форме доклада, обобщающего ваш опыт воздушных боев в Испании?
Наступила короткая пауза.
— Десять дней хватит? — спросил Яков Владимирович.
Было решено, что такого срока нам вполне достаточно. Нам предоставили дом отдыха под Москвой. Ответственным за подготовку доклада был назначен Анатолий Серов. [317]
Еще на теплоходе нам удалось выработать основу доклада, который интересовал командование ВВС. Доработку его и необходимую шлифовку мы завершили досрочно — за пять дней. Серов доложил об этом Смушкевичу. Командование ВВС изучило наши выводы, предложения, рекомендации. Поступило распоряжение: в Москве остаться командирам эскадрилий, их заместителям. Остальные товарищи получили санаторные путевки. Семейные путевки давались в любой санаторий на берегу Черного моря.
Нам же, командирам, пришлось еще немало поработать, чтобы ответить на вопросы, интересующие командование ВВС и лично Наркома обороны К.Е.Ворошилова.
Командующий ВВС Лактионов пригласил нас на совещание, в котором приняли участие представители наркоматов авиационной промышленности, вооружения, приборостроения, а также видные авиаконструкторы. Обсуждались наши предложения. Представители некоторых наркоматов полемизировали с нами, кое-кто пытался втянуть нас в отвлеченные теоретические споры, не соглашался с нашими техническими расчетными выкладками, связанными с модернизацией самолетов. Лактионов поправил любителей отвлеченных разговоров.
— Мы должны твердо стоять на почве реальных фактов, — сказал он. — Теория и технические расчеты — это конек специалистов наркоматов, конструкторов. Цель нашей сегодняшней встречи одна — на основе предложений, представленных командирами и летчиками — участниками боев в Испании, решить вопросы дальнейшего повышения боевых качеств наших самолетов. Не все летчики могут полемизировать со специалистами наркоматов по теоретическим вопросам, научно-техническим расчетам. И не все специалисты наркоматов могут сесть в самолеты и практически провести воздушный бой. Давайте заниматься каждый своими вопросами и сообща делать конкретное дело.
Мне запомнилось содержательное выступление на совещании конструктора самолетов И-15 и И-16 Поликарпова. Он сказал, что наши претензии к истребителям справедливы.
— Но нельзя не учитывать того, — подчеркнул Поликарпов, — что эти самолеты сданы в серийное производство в 1934—1935 гг. А немецкий истребитель Ме-109 — последняя модель. [318]
— Все, что предлагается, можно сделать, — говорил Поликарпов. — Но мы намерены пока сделать только то, что впишется в габариты машины и при этом улучшит ее тактико-технические данные. Ведь даже незначительные изменения в размерах самолета вызовут необходимость перестройки оборудования на заводах. А к чему это приведет? К сокращению выпуска самолетов. Вот почему ваши предложения надо решать по двум линиям. Это вот можно сделать на существующей конструкции, а что не вписывается в габариты — учитывать при конструировании новых машин.
Нам сообщили, что заключительное совещание состоится у Наркома обороны К.Е.Ворошилова. Невольно охватило волнение. Но вот мы лицом к лицу с Климентом Ефремовичем. Подана команда. Выслушав доклад, Ворошилов поздоровался, предложил сесть. Затем, улыбнувшись, весело блестя глазами, сказал: «Ну что же, приступим...» И добавил: «Только не так: отдыхаем — воду пьем, заседаем — воду льем». Климент Ефремович сказал еще пару шуток, все засмеялись, и волнение, скованность, робость как рукой сняло.
Шел серьезный, по-государственному важный разговор наркома со специалистами, знающими свое дело. От имени нас, авиаторов, докладывал Я.В.Смушкевич. Он изложил вопросы, которые мы раньше продумали, обсудили. Климент Ефремович внимательно слушал. Иногда задавал вопросы, которые уточняли то или иное сложное положение. Когда речь заходила о новом, К.Е.Ворошилов спрашивал: «А так ли думают наши летчики, побывавшие в Испании?» Мы почти хором отвечали: «Да, мы так думаем...» Нарком улыбался и продолжал слушать следующего товарища.
Совещание у Наркома продолжалось около двух часов. Его участники были едины во мнении, что разобраны и решены важные вопросы, связанные с задачами совершенствования авиационной техники, повышения боевого мастерства летного состава.
Когда совещание закончилось, всех его участников пригласили на завтрак. Здесь беседа приняла неофициальный характер. Летчики интересовались, скоро ли можно реализовать те предложения, которые одобрены на совещании. Нам отвечали, что для этого потребуется некоторое время. [319]
