От Александр Дударенок.
К All
Дата 09.06.2004 13:06:00
Рубрики Прочее;

Продолжение ветки 1196. 5 застава 17 пограничного отряда.

Продолжаю публикацию материалов о боях пограничников 22.06.41 из Книги И.Е.Макеевой "В июне 1941".
Максимов Иван Павлович, старшина 5 пограничной заставы 17 погранотряда.
«Сначала фашисты открыли по нам артиллерийский огонь. После двухчасовой артподготовки, примерно в 6.00 в воздух поднялись немецкие самолеты и начали бомбить. Одновременно на участке заставы наступающие начали наводить переправы через Западный Буг. Для первой переправы выбрали место возле шоссейной дороги, для второй использовали брод возле бывшей деревни Добранеж (она снесена в 1939 году). Мы находились под таким обстрелом, что вынуждены были в окопах полного профиля рыть еще и щели, чтобы людей не поражали осколки.
Часть пограничников была на границе, остальные заняли круговую оборону заставы, благо исключительно за два дня до начала войны были вырыты еще два окопа. Кроме пограничников, на нашем участке других подразделений не было. Первым встретил немцев наряд в составе четырех человек на месте восстановленной переправы. На понтонном мосту они подбили бронетранспортер и мотоциклиста, но погибли и сами. Почти в семь часов утра появилась первая цепь немцев. Наступали плечом к плечу, с трубками во рту. Мы подпустили их на бросок гранаты и открыли огонь из имеющихся у нас винтовок, пулеметов «Максим» и «Дегтярев», стали бросать гранаты. Наступление было отражено. Фашистом только оставалось подогнать несколько танков, погрузить на них труппы и отвезти за Буг.
Такие атаки повторялись не раз. После каждой из них нас бомбили фашистские самолеты. В другой половине дня немцы несколько изменили тактику и снарядами начали зажигать деревню, деревянные постройки заставы – свинарник, конный двор, питомник собак. Таким образом, немцы хотели вынудить нас покинуть заставу, поменять место обороны. От бушевавшего огня стояла невыносимая жара, которая доставала нас и на дне глубоких окопов. Но сломить защитников не удалось. Тогда немцы собирают в деревне людей и с детьми на руках гонят впереди своей цепи. Мы из окопов стали кричать гражданам: «Идите, не бойтесь, мы в Вас стрелять не будем!» Было решено забросать фашистов гранатами через головы местных жителей. Но до этого дело не дошло. Немцы подали команду и люди убежали в сторону.
Первым окопом к линии границы командовал политрук заставы Иван Сорокин. Оставшись в живых один, он ходом сообщения приполз к нам в окоп со стороны деревни, и попросил: «Старшина, отстегни мой ремень и подтяни на нем раненую руку». После этого он попросил еще станковый пулемет и потянул его в свой окоп. Мы остались с ручным пулеметом и поддержать политрука никак не могли, потому что нас оставалось двое: я и ефрейтор Захаров.
На окоп Сорокина немцы наступали рожью, которая подступала близко к окопу. Долго было слышно, как работал его пулемет. Через некоторое время Сорокин опять приполз к нам и попросил у меня: «Старшина, развяжи мне ремень. Раненую руку положи на рану в живот и затяни снова». Я сделал то, что он просил. Сорокин уполз в свой окоп и пулемет его снова заработал. Долго отражал атаки политрук Иван Сорокин. Но потом замолк пулемет. Истекая кровью, он из пистолета выстрелил себе в висок.
Под вечер на наш окоп немцы пустили три танка. Шли они уступом, друг за другом, и вели по нам огонь. Первый танк мы подпустили метров на двадцать. Связали брючными ремнями гранаты и бросили связку под гусеницы. Ефрейтор Захаров попал точно. С разорванной гусеницей танк сделал круг, повернулся к нам передом. Мы были вне обстрела. Его пушка была почти над нашими головами. В смотровой щели танка мы видели, как осматривался водитель. Остальные два танка на нас не пошли. Раза три нас забрасывало землей от разрывов. Спасали друг друга, вытаскивая из-под завалов.
Ефрейтор Захаров настоял на том, чтобы мы отошли в 4 окоп, где командовал начальник заставы младший лейтенант Богомаз. Когда мы поползли по ходу сообщения, над нашим окопом (яма старого овощехранилища) появились три фашиста с автоматами. Я выстрели в одного из них из пистолета, он упал в яму, остальные двое прыгнули сами. Две брошенные нами гранаты сделали свое дело.
Начальника заставы мы нашли почти засыпанного песком, тяжело раненого. Он сказал: «Давайте будем отходить в тыл». К нам еще подошли один артиллерист (их у нас было трое – они с вышек наблюдали за сопредельной стороной) и вожатый службы собак Яхненко. Яхненко и говорит: «Если мы выйдем из сада, сразу же попадем под пулеметный огонь, – немцы за садом установили пулемет». Попросил у нас две гранаты и сказал: «Я их уничтожу». Пополз по малиннику к пулемету и бросил две гранаты. Пулемет уничтожил, но в упор был убит фашистом, который находился у него сбоку.
Я, начальник заставы Богомаз, ефрейтор Захаров и артиллерист (все раненые кроме Захарова) стали отходить. Только выползли из болта, по нам начали стрелять. Тут и был убит ефрейтор Захаров.
Пять дней мы, раненые, теряющие силы от боли и голода, добирались до деревни Черновчицы. Здесь фельдшер Сорочинский поместил нас в амбулаторию, местные жители дали поесть.
Наша застава была комсомольской. Членами партии были начальник заставы и политрук. Дрались все насмерть. Из-за отсутствия индивидуальных пакетов, которые мы израсходовали в начале боя, раненым нечем было помочь. Мне не забыть, как красноармеец Черников просил, превозмогая муки: «Старшина, пожалуйста, добей! Видишь, как я мучаюсь». Тяжелораненых мы помещали в помещение заставы. Когда загорелись постройки, спасти раненых не удалось. Погибли старший сержант Кузул, зам. Политрука Моисей Поволоцкий, ездовой Искаков, красноармеец Николай Калин, сержант Рябов, красноармеец Евсей Чурков, красноармеец Шмигерев. Также на нашей заставе погиб прикомандированный из штаба отряда старший лейтенант (фамилии не знаю). Он командовал в нашем окопе, а после его гибели командовать остался я».
От Сергей
К Александр Дударенок. (09.06.2004 13:06:00)
Дата 09.06.2004 15:47:00

По данным книги памяти

начальник заставы погиб 22.6.41, а в воспоминаниях про его гибель ничего не сказано.
Не понятно.
От Александр Дударенок.
К Сергей (09.06.2004 15:47:00)
Дата 09.06.2004 15:59:00

3 погранзастава 88 Шепетовского пограничного отряда.

Повзун Николай Федорович, лейтенант, помощник начальника штаба комендатуры 88 пограничного отряда.
«21 июня я весь день провел на 3 погранзаставе нашего погранотряда, там и остался ночевать. Видел старшину Павла Руденко, неутомимого и красивого в будничных делах. А утром, когда грянула война, еще ярче проявились его замечательные качества бойца, патриота, комсомольца. Захватчики полагали, что после усиленного обстрела с маленьким гарнизоном заставы покончено, вели себя нагло. Автоматчики, переговариваясь между собой, шли по лугу в полный рост, мотоциклисты спокойно ехали по полевой дороге. Наш опорный пункт был хорошо замаскирован, враг не обнаружил его.
Спесь мгновенно слетела с гитлеровцев, когда они наткнулись на внезапный, дружный и меткий ружейно-пулеметный огонь. Оккупанты в панике заметались по полю, оставляя убитых и раненых, побежали назад. Потери у них были немалые. Только старшина Руденко уничтожил из своего «Максима» десятка полтора вражеских солдат. После сильных артиллерийских и минометных налетов пехотные подразделения гитлеровцев несколько раз пытались прорвать нашу оборону. Тщетно! Гарнизон стоял насмерть. Впрочем, гарнизон -–слово громкое. До того, как прозвучали первые выстрелы войны, в строю было немногим более тридцати человек, имевших только стрелковое оружие. В критическую минуту, когда немцы оказались у наших окопов, воины в едином яростном порыве поднялись в рукопашную. Впереди был комсомольский вожак Паша Руденко. Раненый пулей в грудь навылет, он по-богатырски бил ненавистного врага. Рядом с ним геройски сражались старшина Василий Тихонов, красноармейцы Матюшко, Андрейкин, Матросов, другие воины. Три часа кипел ожесточенный бой. Погиб начальник заставы капитан Соловьев. Осталось девять защитников границы, способных держать оружие, в том числе двое раненых – старшина Руденко и я… По приказу из комендатуры мы, к тому времени израсходовав боеприпасы, отошли километра на полтора – к деревне Люботынь, где была наша старая застава, вооружились хранившимися там автоматами ППД, самозарядными винтовками. Под Люботынью соединились с артиллеристами 13 стрелковой дивизии, выдвинувшимися к границе из г. Замбров. У них было четыре 76-мм орудия. Вместе с артиллеристами разгромили немецкую разведгруппу, захватили в плен офицера, потом еще почти три часа держали оборону на указанном рубеже. По-прежнему отважно и несгибаемо сражался старшина Руденко. Будто и не было тяжелого ранения. И откуда только брались силы у этого человека? Помню, как, отбивая очередную атаку гитлеровцев, раненый старшина Руденко приказывал: «Драться до последнего!»

Матюшко Иван Федорович, красноармеец, пограничник 3 погранзаставы 88 погранотряда.
«В 4 часа утра раздался первый артиллерийский выстрел с противоположной стороны границы. Снаряд угодил в помещение заставы. Но в нем уже никого не было. Весь личный состав во главе с капитаном Соловьевым отбивал яростные атаки фашистов. Гитлеровцы были уверены, что горстке советских пограничников не устоять. Застава сражалась. Пример бесстрашия показал помощник начальника штаба комендатуры Н.Ф.Повзун, прибывший на заставу для инспектирования физической и огневой подготовки. К 10 часам утра, когда из личного состава в строю не осталось и половины, начальнику заставы капитану Соловьеву доложили, что в его квартире немцы. С пистолетом в руке, гранатой в другой, он бросился к дому. Чуть позже туда же была направлена группа пограничников, среди которых был и я. Мы опоздали. Наш капитан лежал у порога весь изрешеченный пулями. У окна на полу - его жена. Под кроваткой - расстрелянная четырехлетняя дочка. В другой комнате – мертвый годовалый сын. Рядом с капитаном валялись трупы фашистов.
Прискакал кавалерист тылового отделения комендатуры. Передал приказ отходить в направлении Белостока. В живых нас осталось 9 человек, десятым был кавалерист. Командование группой взял на себя лейтенант Повзун. Отходили с боями. Выйти к лесу удалось только троим: лейтенанту Повзуну, заместителю политрука Чарикову и мне. К исходу первого дня войны мы потеряли Чарикова, сраженного осколком. Повзун был ранен. Только на второй день его удалось эвакуировать»
От Александр Дударенок.
К Александр Дударенок. (09.06.2004 15:59:00)
Дата 09.06.2004 18:31:00

Re: 11 погранзастава 88 Шепетовского пограничного отряда.

Иванов Александр Александрович, красноармеец, пограничник 11 заставы 88 Шепетовского пограничного отряда.
«В момент нападения гарнизон заставы насчитывал 87 человек. Многие пограничники были в наряде на линии границы. Политрук заставы Кожоров тремя красными ракетами дал сигнал «Вернуться всем!». Не вернулся никто. Ребята погибли, не бросив своего поста, навечно оставшись на линии границы.
Почему-то верилось: вот-вот подойдут наши, и мы будем бить врага уже на его территории. Когда увидели, что над нами в сторону немцев движется большая группа самолетов, политрук даже воскликнул: «Наконец-то к нам на помощь летят сталинские соколы!» Но он ошибся. Это были немецкие самолеты, которые отбомбились и возвращались назад, не забыв попутно обстрелять и нас.
Известно, что на взятие застав немцы отводили полчаса. Наша застава, как и многие другие, задержала их на полдня. Когда нас оставалось в живых девять человек, пришел приказ отступать, и внутри меня что-то оборвалось: шаг назад для любого пограничника невыносим.
Вместе с другом Николаем Ранжевым мы молча, яростно прикрывали отход. А в короткую минуту затишья написали с ним на листке бумаги клятву: сражаться с врагом, пока руки держат оружие и бьется сердце. Сейчас этот обыкновенный листок бумаги хранится в Минске в одном из музеев. Эта клятва дала нам силы, умерила отчаяние. Мы прорвались к своим. Потом вместе со строительными частями укрепрайона с боями отходили к Белостоку, на Волковыск, Дзержинск и далее на восток».
От Сергей
К Александр Дударенок. (09.06.2004 18:31:00)
Дата 09.06.2004 18:58:00

Возникли два вопроса

1.таких застав (численностью около 90 человек) в составе ПВ не было.
Есть два варианта - или застава была усилена за счет резервов комендатуры или отряда.
Второй - на заставе находился какой-нибудь сбор.
Известно ли что-нибудь по этому поводу?
2.Откуда взялось это утверждение - "на взятие застав немцы отводили полчаса"?
Очередная легенда?
От Александр Дударенок
К Сергей (09.06.2004 18:58:00)
Дата 09.06.2004 20:01:00

Re: Возникли два...

По первому вопрсу в тексте нет никаких объяснений по численности застав. Я перебиваю от начала и до конца - дословно.
По второму вопросу думаю, что так как воспоминания писались в 70-80 годы, то и полчаса взялись из где-то услышанного или где-то прочитанного в те времена. Легенда одним словом.
От Александр Дударенок
К Александр Дударенок (09.06.2004 20:01:00)
Дата 09.06.2004 20:03:00

Re: Кстати...

Это может быть простая опечатка в типографии или в рукописи, так как книга до безобразия грешит такими вещами. Вполне возможно что переутали с 37.
От Александр Дударенок.
К Александр Дударенок. (09.06.2004 13:06:00)
Дата 09.06.2004 15:21:00

Окружная школа МНС 88 Шепетовского пограничного отряда.

Мальцев Сергей Иванович, младший сержант окружной пограничной школы младшего начальствующего состава 88 Шепетовского пограничного отряда.
«Окружная школа младшего комначсостава, в которой я в звании младшего сержанта служил командиром отделения станкопулеметной заставы, находилась в летних лагерях в лесном массиве «Пышки» на правом берегу Немана под Гродно. Начальником школы был майор Б.С. Зиновьев, его заместителем по политической части – старший политрук Г.Я. Бобров, начальником штаба капитан А.А. Галышев. Нашей станкопулеметной заставой командовал лейтенант Борис Мукаевич Адырхаев, родом из Северной Осетии. Оба станковых пулемета нашего отделения были установлены в гнездах над Неманом. Отсюда хорошо просматривался противоположный берег.
Первые фашисты появились перед фронтом стрелковой заставы нашей школы, которая заняла оборону правее нас. Дружным огнем курсанты прижали их к земле. Используя глубокий овраг, гитлеровцы вскоре вышли к реке и напротив нашей заставы. Здесь их встретил шквальный огонь пулеметов и винтовок нашего отделения и отделений Ларина, Резаева, Рычкова. Гитлеровцы откатились назад. Через некоторое время, под сильным прикрытием интенсивного минометного и пулеметного огня, они снова попытались переправиться через реку, но и на этот раз вынуждены были спасаться бегством, понеся ощутимые потери.
Вражеская атака была отбита. Политрук заставы Казанков обошел окопы, поздравляя курсантов с первой победой, которая подняла боевой дух воинов. Воспользовавшись затишьем, мы пополнили боеприпасы, поправили окопы, замаскировали дерном брустверы. Готовились к очередной схватке.
Первый день войны подходил к концу, когда прибывший с командного пункта связной передал приказ отойти на новый рубеж обороны. Не зная обстановки, мы недоумевали: почему нужно оставлять рубеж, где дали фашистам по зубам. Первый номер пулеметного расчета Николай Семенов открыто выразил это недоумение. Его поддержали другие. Пришлось напомнить, как следует относиться к приказам.
Вскоре мы заняли окопы на безымянной высоте близ деревни Грандичи, где раньше у нас проходили занятия по тактической подготовке. Здесь мы узнали, что севернее прежних наших позиций противнику все же удалось переправиться через Неман. Это и вынудило командование школы отвести нас на новый рубеж.
На рассвете 23 июня через железнодорожную станцию вышли на восточную окраину Гродно и направились по дороге на Скидель. Взошло солнце и тут же появилась вражеская авиация. Наша колонна несколько раз подвергалась бомбежке, пулеметному обстрелу с бреющего полета. Мы рассыпались по полю и лежа отвечали огнем из пулеметов и винтовок. К полудню дошли до реки Котра. Здесь нашей заставе было приказано занять оборону у шоссейного моста на восточном берегу реки. Отрыв окопы и установив пулеметы, мы стали ждать противника. Слева и справа от нас находились подразделения из состава 56 стрелковой дивизии. Перед вечером по дороге к мосту показались немецкие мотоциклисты, за ними – грузовики с пехотой. Мы открыли по ним огонь и заставили остановиться. Выпрыгивая из машин и оставляя мотоциклы, гитлеровцы рассредоточились и двинулись в нашу сторону. И тут политрук Казанков увлек нас в контратаку. Ошеломленные фашисты не приняли ее и откатились.
С рассветом третьего дня войны (24 июня) для нас начался сущий ад. Сначала налетели пикирующие бомбардировщики. Вслед за этим открыла огонь артиллерия. А затем снова появилась авиация. Все это продолжалось около часа. Но вот показалась и немецкая пехота. Когда вражеские солдаты подошли совсем близко, по команде Адырхаева дружно заработали наши пулеметы и автоматы. Прицельный огонь прижал немцев к земле. И тогда начальник заставы поднял нас в контратаку. В едином порыве с криком «Ура!» пограничники устремились за своим командиром. Вот мы уже на западном берегу Котры. Наконец пограничники и немцы сошлись вплотную и смешались. Начался ближний бой, переходящий в рукопашный. Потери несли обе стороны. Фашисты не выдержали, дрогнули и начали отступать. Мы гнали их еще метров 300, а потом получили приказ остановиться и вернуться на свои позиции.
Фашисты, перегруппировавшись, снова пошли в атаку. Завязался упорный бой. В критический момент мы в очередной раз контратаковали врага. Это позволило нам удержать позиции, но в ходе контратаки погиб Борис Мукаевич Адырхаев. Без него пришлось вести еще много боев, но нам всегда казалось, что он рядом с нами.
Бой утих лишь поздним вечером. От усталости и нервного напряжения бойцы валились с ног. Но было не до отдыха. Последовала команда зарыться поглубже в землю, отрыть новые окопы и ходы сообщения. Старые были разрушены вражеской артиллерией.
В течение двух суток мы сражались под Скиделем. Маленькая речушка, разделявшая позиции, местами была просто запружена телами убитых. К исходу вторых суток немцы подтянули артиллерию ближе и прямой наводкой открыли огонь по нашим позициям. В бой вступили фашистские танки. Враг обошел нас с флангов и овладел Скиделем. Чтобы избежать окружения наше командование приняло решение оставить оборонительный рубеж на реке Котра.
Перед отходом отделению сержанта В.Д. Александрова, из состава саперной роты, было дано задание уничтожить железнодорожный мост через Котру. Оно было выполнено. Под прикрытием станковых пулеметов отделения, которым командовал младший сержант А.А. Резаев, мы в ночной темноте начали отход на восток. Никого из бойцов этого отделения, в том числе и самого Резаева, мне не пришлось уже встретить. Они стояли насмерть прикрывая нас и, видимо, все погибли.
После суток тяжелого марша мы заняли оборону на южном берегу Немана, в районе местечка Мосты. Левый фланг наших позиций примыкал к железнодорожному мосту через Неман, правый упирался в окраину местечка. С наступлением дня начались попытки немцев переправиться через реку. Завязался упорный бой, продолжавшийся до самого вечера. С наступлением темноты пограничниками-саперами был взорван железнодорожный мост.
За двухдневный переход достигли местечка Дятлов. Выяснилось, что здесь уже немцы. Командование решило атаковать Дятлово. В строю оказалось 128 человек (из почти 800 человек служивших в школе на 22 июня). Разделились на две группы. Одной командовал майор Зиновьев, другой старший политрук Бобров. По сигналу ракетой атаковали местечко. Однако под шквальным пулеметным огнем противника атака захлебнулась. К тому же оказалось, что мы попали на заминированный участок: то тут, то там взрывались мины (по свидетельству других участников этого боя - это был минометный обстрел, а не минное поле). Пришлось отступить и залечь во ржи.
Вечером на западном берегу реки Молчадь собрались все пограничник. Из 128 бойцов в живых осталось только 76. Среди нас были майор Зиновьев, старший политрук Бобров, капитан Галышев. Двинулись дальше на восток.»