Но
если последние подверглись довольно легкому наказанию (временное отстранение от
руководства работами и выговоры), то начальник ОГК НКТП, как «главный виновный»
был в апреле 1943 г. отправлен на фронт начальником ремонтной службы одного из
танковых корпусов. Вскоре И.Сталин поинтересовался что сделано по устранению
дефектов СУ-76 и как восполнена их недостача. А узнав, что деятельность
наркомата ограничилась наказаниями, он обрушил на головы руководства НКТП свой
гнев, изложенный в двух письмах и телеграмме, где «... подобное наказание
талантливого конструктора и танкостроителя СССР, товарища Гинзбурга ...»
называлось «...гнусным преступлением!», а «...фактическое бездействие
руководства наркомата...» по его мнению, «...оставило Красную армию совсем без
самоходной артиллерии».
С.А.Гинзбург
был отозван с фронта приказом Ставки, но было поздно, так как отозвание, по
воспоминаниям Л.Горлицкого, пришло лишь через один, или два дня после его
трагической гибели.
Как бы то ни было, к лету 1943 г. СУ-76М (СУ-12М) пошли в
войска и учебные подразделения. Их массовое боевое применение имело место на
Курской дуге и именно тут родились устойчивые слухи о ненадежности механизмов
СУ-76, продержавшиеся всю войну и тут же появились первые уничижительные клички
в адрес этой боевой машины, в частности «братская могила четырех танкистов»,
«сука» и «душегубка».
