От Дмитрий Адров
К Игорь К.
Дата 26.04.2001 23:41:23
Рубрики Прочее; Современность;

Re: Псков -...

Здравия желаю!


>>Здравия желаю!
>


>>Замечу, что Псков на то время был не мало-мальски приличной крепостью, а первокласной крепостью. А потом еще укреплялся.

>Поляки, кстати, все-таки проломили стену. Это место и по сей день называется Пролом. И он такой и есть по сей день - пролом в стене. Радом, на горке, памятник, построенный на 300-летие защиты Пскова от Батория.

А не позже пролом, не пр Густаве-Адольфе сделали?

>Насколько помню, псковичи за ночь заложили пролом песком, бревнами и др., а потом - своими телами, но не уступили.

Зачем телами? По полякам полила знатная пушка, не то Аспид, не то Соловей.

Дмитрий Адров
От FVL1~01
К Дмитрий Адров (26.04.2001 23:41:23)
Дата 27.04.2001 08:14:16

Осады пскова....

И снова здравствуйте

>>Поляки, кстати, все-таки проломили стену. Это место и по сей день называется Пролом. И он такой и есть по сей день - пролом в стене. Радом, на горке, памятник, построенный на 300-летие защиты Пскова от Батория.

Именно так, восстанавливать стену в месте пролома после осады не стали, а возвели несколько иную конфигурацию стены, прикрыв ее парой новых башен, учли так сказать опыт, ибо в месте пролома, польские гайдуки смогли подобраться к стене не обстреливаемые ни с одной из башен. Читайте повесть о Пскоовском сиденнии, там подробно описано, как гайдуки с кирками и порохом под прикрытием щитов деревянных долбят стену, и как их приходиться из под сей стены выковыривать....
>А не позже пролом, не пр Густаве-Адольфе сделали?
А Густав вел главную атаку на другой участо, он нашел слабое место в обороне и пошел в полном соответствии с правилами тогдашней науки о атаке на исходящий угол (не в обиду полякам но осаду они вели по варварски, ломились толпой, осадные орудия ставили кое как а не концентрировали против определенного участка стены. и.т.д. Правда результат и осады не по правилам и по всем правилам воинской науки крайне одинаков.). Густаву удалось полностью разрушить участок стены у реки и Вознесенскую башню, но проникнув за оборонительный обвод его войска оказались а) прижаты к реке, б) подвергаемы крестному огню с двух небольших батарей земляного типа внутри крепостной ограды, в) у шведов как всегда кончился порох... омсаду пришлось снять.

Фото - крайняя точка продвижения шведов - развалины Вознесенской башни

Петр повелел башню сохранять в нерприкосновенности, благо после осады некоторое количество пленных шведов возвело крайне приличный редут перед башней, и башня стала ненужна...


>>Насколько помню, псковичи за ночь заложили пролом песком, бревнами и др., а потом - своими телами, но не уступили.
>
>Зачем телами? По полякам полила знатная пушка, не то Аспид, не то Соловей.
 И то было и дрругое и дикая рубка на белом оружии в проломе , и из пушки Соловей разнесли в клочья польского ротмистра руководившего операцией (ротмистр командир пеших гайдуков, жаль не помню имечко сего пана яснаго, зацного и моцного)

С уважением ФВЛ
От Игорь К.
К Дмитрий Адров (26.04.2001 23:41:23)
Дата 27.04.2001 06:27:03

Re: Псков -...

Здравствуйте!
>>Поляки, кстати, все-таки проломили стену. Это место и по сей день называется Пролом. И он такой и есть по сей день - пролом в стене. Радом, на горке, памятник, построенный на 300-летие защиты Пскова от Батория.
>
>А не позже пролом, не пр Густаве-Адольфе сделали?

При Батории, других версий никогда не слышал.
И памятник не случайно на том месте был построен.
Но, проверить не повредит, конечно.

>>Насколько помню, псковичи за ночь заложили пролом песком, бревнами и др., а потом - своими телами, но не уступили.
>
>Зачем телами? По полякам полила знатная пушка, не то Аспид, не то Соловей.

Опять же, источников не приведу, но, по памяти, там были и рукопашные (в проломе). Да, тела были не только (а может и не столько) наши.

Вообще, интересные места там. Рядом - Покровская башня.
В семидесятых приходилось лазить по подземным ходам под этой башней (амбарный замок на входе, понятно дело, был не проблемой :-) Были там ядра. Говорили, что с тех времен. А вот с каких тех? И почему в подземелье (ну не совсем подземелье - потолок - не уровне земли, и даже свет попадал через отверстия)? Видимо, туда их стащили уже позже?
Н-да, а сейчас (был там в прошлом году) на той башне даже крыши нет ( а на занавесках поезда "Москва-Псков" - есть). Демократия....
От Игорь К.
К Игорь К. (27.04.2001 06:27:03)
Дата 27.04.2001 07:27:33

Re: Псков, Баторий...

http://des.tstu.ru/orth/ccel/History/History24.html

ГРАФ М. В. ТОЛСТОЙ

РАССКАЗЫ ИЗ ИСТОРИИ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

[...]
Спустя несколько лет на другом конце широкой Русской земли усердная Заступница христиан даровала им свою помощь и предстательство. Это было в древнем Пскове, осажденном ляхами и Литвою, во время несчастной войны Иоанна с королем Стефаном Баторием, одним из лучших полководцев своего времени. Грозный царь имел огромные рати в поле, но, мучимый неизъяснимым страхом, видя везде мнимую измену, не решался двинуть их против врага. Во Пскове войск было немного, но доблестные воеводы укрепляли себя и воинов молитвою: духовенство города, воеводы, воины, граждане с крестами, чудотворными иконами и мощами святого князя Всеволода-Гавриила обошли крестным ходом вокруг всех укреплений. Они молились, да будет град святой Ольги неодолимою твердынею против врагов, да спасется сам и да спасет Россию. Вечером увидели густые облака пыли, которые сильным южным ветром неслись к городу. Скоро явилась и рать неприятельская; она шла медленно, осторожно и стала вдоль реки Великой. Началась достопамятная осада Пскова [26]. Ждали приступа. Накануне праздника Рождества Богородицы дряхлый слепец Дорофей, инок Покровского монастыря, что в Углу, объявил воеводам бывшее ему видение. Он говорил так: "Сидел я в поздний вечер в сенях келийцы своей и плакал о горестном положении нашего города. Вдруг вижу померкшими своими очами, будто свет великий простирается от Печерского монастыря, чрез Великую-реку к городу Пскову, и в том свете шествует сама Пресвятая Владычица наша Богородица. Под левую руку поддерживает Ее преподобный отец Антоний, Киевский пещероначальник, а под правую — наш блаженный Корнилий, игумен Печерский. Перешедши чрез градскую стену, Она вошла в нашу Покровскую церковь. Потом, вышедши из нее вместе с преподобным Корнилием, Пречистая Богородица стала на стене близ Покровской башни. Здесь предстали пред Нею святитель Нифонт, строитель Мирожского монастыря, благоверные князья Всеволод-Гавриил и Довмонт-Тимофей и преподобные Евфросин и Савва игумены, а сзади их стал блаженный Никола Салос. Все они поклонились Пречистой Богородице, а Она, смотря на град, как бы с гневом сказала: "О, злые человеки града сего! Прогневали вы Сына Моего, Господа и Бога и осодомили град сей скверными делами своими. И ныне пришла на вас туча и беда великая". Тогда игумены Корнилий, Евфросин и Савва с блаженным Николою пали перед Нею со слезами и сказали: "О, Пресвятая Владычица Богородица! Велик грех их и беззаконие, но не прогневайся на них до конца и помолись Сыну Твоему и Богу нашему за град сей и за народ согрешивший". Потом все благоверные князья припали к ногам Владычицы Богородицы, а Она, обратясь к тому месту, где я сидел, сказала мне: "Старче! Иди скорее, возвести боголюбивым воеводам, Печерскому игумену и всему народу, чтобы прилежно и непрестанно молили Господа Бога; завтра пусть стерегут это место, пусть принесут сюда старый Мой образ Печерский и святые хоругви, пусть поставят здесь пушки и направят их на шатры королевские. Всему народу вели плакаться о грехах своих, и Я буду молить Сына Моего и Бога за ваши согрешения". После сих слов Пресвятой Богородицы все видение исчезло в очах моих. Я снова очутился в прежней темноте и поспешил поведать дивное видение, посланное мне, грешному и недостойному".

Наутро начался приступ и именно на том месте города, которое было указано в видении Дорофею. От действия тяжелых орудий вражеских образовался пролом в стене близ Свинорской и Покровской башен, и в этом проломе закипела страшная сеча. Не одни воины защищали город, но все граждане, способные носить оружие, простились с женами, благословили детей и стали вместе с воинами, между развалинами каменной стены и новою деревянною, еще недостроенною. Дряхлые старцы, женщины и дети собрались в соборный храм, где Печерский игумен Тихон и священники усердно молились. При страшном известии о приступе и проломе все молящиеся зарыдали воплем отчаяния. По словам летописца, они "весь пол храма омыли слезами". Чрез несколько часов враги завладели обеими башнями и ворвались в южную часть города. Град пуль сыпался на осажденных, слабеющих и теснимых. Уже они изнемогали и начали отступать шаг за шагом. Но мгновенно изменяется ужасная картина. Из Кремля идет духовенство с чудотворною иконою Печерской, с мощами святого князя Всеволода-Гавриила, с крестами и хоругвями. Под выстрелами неприятеля, посреди кровавой сечи раздается пение молебствия. Утомленные защитники города одушевились верою, упованием и мужеством. Они стали непоколебимо. Вдруг Свинорская башня, под которою заранее подложен был порох, потрясенная пушками, взлетела на воздух с королевскими знаменами. Весь ров наполнился трупами врагов, а на помощь к осажденным приспели свежие дружины из других частей города. Ужас овладел врагами, а верные псковичи твердо сомкнулись и двинулись вперед с криком: "Умрем за Христову веру! Богородицу и святого Гавриила не выдадим!" Дружным натиском они смяли изумленных неприятелей, вытеснили из пролома и прогнали в поле. Дольше других держались венгерцы, засев в Покровской башне; их выгнали огнем и мечом. Еще кровь лилась до вечера, но уже вне города, где оставались только больные, старцы и дети. Самые женщины помогали отцам и братьям: некоторые из них тащили на веревках в Кремль пушки, брошенные бегущим неприятелем; другие приносили холодную воду, чтобы освежить сражающихся, изнуренных жаждою. Поздняя ночь положила предел кровопролитию. С трофеями победы, знаменами, трубами литовскими и множеством пленных возвратились победители в город — воздать хвалу Богу в храме Святой Троицы. Там главный воевода, князь Иван Петрович Шуйский, сказал воинам и всему народу: "Вот, братие, миновал для нас первый день печали и веселия, трудов и мужества. Совершим, как начали. Сильные враги наши пали, а мы, немощные, препоясались силою. Гордый исполин лишился хлеба, а мы, алчущие милосердия Божия, исполнились благ. Будем готовы умереть за Церковь и за царя, не изменим ни лукавством, ни малодушием". Воины и граждане отвечали ему со слезами умиления: "Мы готовы умереть за веру Христову! Как начали, так и довершим, с Богом, без всякой хитрости" [27]. После достопамятного побоища 8 сентября 1581 года уже не было другого приступа к Пскову, но битвы возобновлялись. Морозы и недостаток продовольствия принудили врагов снять осаду.

Так по вере и молитве псковитян спасен древний город святой Ольги! В то же время Матерь Божия чудно сохранила от врагов Свою Печерскую обитель. Мимо монастыря нередко проходили обозы, отправляемые Баторием в Литву с награбленным имением и русскими пленниками. В октябре один из таких обозов, состоявший из 30 подвод, был остановлен людьми, бывшими в монастыре, которые рассеяли польскую стражу, а имение все взяли и привезли в монастырь. Ободренные этим успехом, защитники обители на другой день разбили польский отряд из 300 человек, отняли пленных и богатую добычу. Озлобленный сопротивлением, Баторий послал войско осаждать обитель. Осада началась приступом с восточной и южной стороны монастыря; монахи с небольшим числом воинов и поселянами, бывшими в то время в монастыре, твердо стали на стенах и бились с неприятелем от 3 часов дня до самой ночи. Приступ был отражен, один из военачальников Батория ранен, а другой вместе с многими воинами взят в плен.

Знаменитая осада Печерского монастыря продолжалась более двух месяцев и окончилась перемирием, заключенным между Россиею и Польшею. Во время осады неустрашимые защитники обители, подкрепляемые многими чудесными примерами заступления Божией Матери, бесстрашно отражали все нападения неприятелей и, несмотря на недостаток продовольствия, на мор и заразительные болезни, не хотели слышать о сдаче обители. Чудесное спасение Печерского монастыря от врагов прославило эту обитель не только между христианами всей Русской земли, но и в чужих странах и между неверными [28].

Война кончилась постыдным договором с ляхами [29], который заключен при посредничестве папского посла Антония Поссевина. Хитрый иезуит имел целию не примирение враждующих, а подчинение Русской Церкви папскому престолу, и папа Григорий XIII питал большую надежду на успех посольства, потому что сам царь просил папу усовестить Батория, союзника султана, и обещал вместе с другими государями ополчиться против турок и быть в непрестанных, дружественных сношениях с Римом [30]. Но надежды папы и старания Поссевина не увенчались успехом: Иоанн оказал всю природную гибкость ума своего, ловкость и благоразумие, которым и сам иезуит должен был отдать справедливость, благодарил за услугу (которая, впрочем, не стоила благодарности), обещал свободу и покровительство священникам латинским в Русской земле, честил и льстил римского посла, но отринул домогательство о позволении строить на Руси латинские церкви, отклонил споры о вере и соединении Церквей на основании правил Флорентийского Собора и не увлекся мечтательным обещанием приобретения не только Киева, но и всей империи Византийской, утраченной греками будто бы за отступление от Рима. Царь спокойно отвечал: "Мы никогда не писали к папе о вере, я и с тобой не хотел бы говорить о ней: во-первых, опасаюсь уязвить твое сердце каким-нибудь жестким словом; во-вторых, занимаюсь единственно мирскими, государственными делами, не толкую церковного учения, которое есть дело нашего отца и богомольца митрополита. Ты говоришь смело, ибо ты поп и для того приехал сюда из Рима. Греки же для нас не Евангелие: мы верим Христу, а не грекам. Что касается до Восточной империи, то знай, что я доволен своим и не желаю никаких новых государств в сем земном свете; желаю только милости Божией в будущем". В ответ на папскую грамоту Иоанн снова изъявил готовность участвовать в союзе христианских держав против турок, но ни слова не сказал о соединении Церквей. Этим пресеклись сношения Рима с Москвою, бесполезные для обеих сторон, потому что не ходатайство папы, а доблесть воевод псковских побудила Батория к умеренности после выгодной для него войны.

Но война еще не была прекращена, а страшная кара Божия уже совершилась над мучителем, к ужасу современников и потомства. В старшем, любимом сыне своем — Иоанне царь готовил России второго себя: вместе с ним занимаясь делами важными, присутствуя в Думе, объезжая государство, вместе с ним и сластолюбствовал, и губил людей. Но, изъявляя страшное в юности ожесточение сердца и необузданность в любострастии, царевич оказывал ум в делах и чувствительность к славе или хотя к бесславию отечества. Во время переговоров о мире, страдая за Россию, читая гордость на лицах бояр, слыша, может быть, всеобщий ропот, царевич пришел к отцу и просил дозволения стать во главе ратей русских, изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в волнении гнева закричал: "Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола!" — и поразил сына в голову острым жезлом своим. Царевич упал, обливаясь кровью. Внезапно исчезла ярость Грозного царя. Помертвелый от ужаса, в трепете, в исступлении, он закричал: "Я убил сына, Бог покарал меня, я убил его!" Он кинулся на землю, обнимал, целовал царевича, старался удерживать кровь, струившуюся из глубокой раны, плакал, рыдал, молил Бога о милосердии, звал лекарей иноземных. Но Суд Небесный уже совершился! Царевич Иоанн спустя 4 дня скончался в ужасной слободе Александровской [31]. Там, где потоками лилась кровь невинная, Грозный царь, обагренный кровию сына, неподвижно, в страшном оцепенении сидел у трупа несколько дней и ночей без пищи и сна. С тех пор никто не видал уже веселой улыбки на лице царя. Силы телесные изнемогли. Он тосковал ужасно, не знал тихого сна. Ночью, как бы окруженный привидениями, он вскакивал с постели, звал убитого сына, стонал, вопил; утихал только к утру от изнурения сил, забывался в минутной дремоте, на полу, где клали для него тюфяк и изголовье. Он ждал и боялся дневного света, боялся видеть людей и показать им на лице своем муку сыноубийцы — страшное предвкушение адской муки!

Ни прекращение тяжкой и опасной войны с Баторием, ни успехи Ермака в завоевании Сибири не могли возвратить спокойствия Грозному. Он медленно угасал, как багровое солнце в тучах. В час кончины митрополит Дионисий постриг государя, и уже не Грозный царь Иоанн, а смиренный инок Иона предал дух свой Всевышнему Судии страшных дел его (18 марта 1584 года)!