От Егор
К All
Дата 21.06.2001 20:28:31
Рубрики Современность; Флот;

ПОДВИГ СБЕРЕЖЕНИЯ ФЛОТА (Беседуют Александр ПРОХАНОВ и Главнокомандующий ВМФ Рос

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/01/394/21.html

No: 25(394)
Date: 19-06-2001

Александр ПРОХАНОВ. Владимир Иванович, мне очень дорог этот кабинет. Так вышло, что в его стенах я застал три совершенно разные эпохи нашего флота.
Впервые я переступил его порог, когда Советским флотом командовал легендарный Горшков. Это было время, когда на стапелях закладывались совершенно новые для нас типы кораблей — тяжелые крейсера, ударные авианосцы.
Наши флота стремительно вырывались в океаны. Осваивали новые районы плавания, эскадры занимали узловые, стратегические точки. Флот стремительно рос, строился.
На этом глобусе Горшков показывал мне район действия нашей Средиземноморской эскадры, куда я стремился, и куда, с его помощью, вскоре попал.
Второй раз я был здесь в последний год существования Союза, и главком Владимир Николаевич Чернавин уже жил тревожным предчувствием огромной беды, надвигавшей на страну, на флот. И мы буквально из этого кабинета улетели на Новую Землю, где ученые, конструкторы и военные стремились как можно быстрее отработать и принять на вооружение одну из систем оружия…
И вот теперь мы с вами в этом же кабинете, и под нашими пальцами вновь текут по глади глобуса воды Мирового океана. Я знаю, что за это страшное десятилетие многое в вашем заведовании было утрачено, исчезло, разрушилось. Потери, понесенные флотом, огромны.
Но многое и сохранилось.
Кому-то может показаться, что оно сохранилось как бы чудом, просто потому, что до него не добрались стихии разрушения. Но на самом деле, на страже всех этих сбереженных островков — интеллектуальных центров, силовых узлов, точек развития — были люди. Они, как садовники, смогли сохранить эти оазисы, сберечь зерна грядущего.
Я знаю, как тяжело было флоту эти десять лет, но, несмотря на этот тяжелейший период, флот сохранился в основных своих контурах. Он живет и несет боевую службу, ходит в море.
Не могли бы вы, Владимир Иванович, привести примеры военного, флотского стоицизма, который позволил сохранить потенциал нашего военного флота?
Владимир КУРОЕДОВ. Вы совершенно правы, Александр Андреевич, когда говорите, что флот был сохранен не обстоятельствами или случайностями, а именно людьми. Людьми, которые на разных направлениях боролись и борются за настоящее и будущее флота. Это настоящие подвижники. Командующие флотами и командиры кораблей, командиры боевых частей и флотские специалисты, офицеры, мичманы, матросы. Их сотни и тысячи. Именно их стараниями флот сохранен и жив.
Я даже скажу, что потери не столь велики, как это может показаться. Сохранено почти все. Более того, эти годы заставили нас по-новому взглянуть на многие проблемы настоящего и будущего флота. За эти годы возникли совершенно новые вызовы и угрозы, которые потребовали новых подходов, новых взглядов. Конечно, экономическое положение страны, общее состояние нашего общества напрямую отражались на состоянии дел на флоте.
С развалом Союза и возникновением новых государств мы были вынуждены уйти из целых регионов, оставить десятки баз и портов Прибалтики, Черноморья, Каспия. Покинуть Индийский океан, вывести эскадру из Средиземного моря.
И даже там, где флот остался, мы были вынуждены законсервировать или перепрофилировать множество гарнизонов. Была проведена жесткая ревизия корабельного состава. Если раньше, в погоне за цифрами, мы держались за каждый вымпел, за каждый корпус, и у причальных стенок стояло множество выходивших все мыслимые сроки кораблей, которые только числились боевыми единицами, то сегодня в строю остались только действительно боеспособные корабли. Конечно, численно флот сократился.
Но качественного понижения военно-морской мощи России удалось избежать.
Как ни странно, но ответы на многие мучительные вопросы современности мы можем найти в нашем прошлом.
Я хотел бы привести одну цитату:
"Годы…были критическими в судостроении. В России наступил большой перерыв. Новых судов Россия не закладывала. Достаивались лишь те, которые были заложены в предыдущие годы на средства, собранные путем добровольных пожертвований на флот. Последовавшие затем возмущения масс, выразившиеся в ряде восстаний и забастовок, создавали, в особенности в первые годы, крайне неустойчивое внутреннее состояние государства и не могли не найти своего отражения во всех отраслях его деятельности, в том числе и в отношении деятельности морского ведомства. Морское ведомство в особенности подвергалось критике и осуждению за руководство флота, приведшие к поражению".
Как вы думаете, о каком это времени написано?
А.П. Полное впечатление, что о недавнем десятилетии…
В.К. Это о самом начале ХХ века, о годах, последовавших сразу после цусимской трагедии. Книга издана в 1926 году. И сегодня на столах у очень многих военных моряков книги о прошлом флота.
Так уж вышло, что России в прошлом веке пришлось пережить две огромные драмы, каждая из которых фактически уничтожала ее морскую мощь. Это гибель русского флота у острова Цусима. Затем были революция и гражданская война, после которой Россия осталась фактически без флота и кораблестроения.
Но те годы не канули в безвестие. От них остались книги, документы, драгоценные свидетельства современников. Поэтому так дороги нам сегодня воспоминания Кузнецова и Горшкова.
Одним словом, сегодня одна из важнейших задач: на основе всестороннего анализа найти выход из нынешнего кризиса, увидеть перспективу, так сказать, чистую воду.
Помните, четыре года назад, во время нашей предыдущей встречи в штабе Тихоокеанского флота, я говорил о том, что главной моей мечтой того времени было топливо, чтобы вывести корабли в море на учебу. "Нам бы в море!" — были мои слова. И мы тогда много говорили о тех, кто здесь, в Москве, формирует будущее флота, кто закладывает лимиты, штаты, планы боевой подготовки. Сегодня я создаю эти самые условия для флотов, и передо мной стоят уже качественно иные задачи. Я должен дать своим морякам все необходимое.
И, пожалуй, самое главное, что удалось, не мне, а всем морякам, всем, кто работает на флоте, для флота, рядом с флотом — это сохранить то настроение необходимости, важности флота для морской политики России.
Сегодня мы уже ясно понимаем, что выход из кризиса, — в четком понимании Россией своей морской политики на морях и океанах. Как в вопросах международного морского права, так и в экономике. Ведь на морских и океанских шельфах России сосредоточены огромные запасы и ресурсы, которые уже в этом веке станут одним из главных источников сырья. И одним из важнейших составляющих проведения этой политики, защиты наших жизненных интересов является Военно-Морской Флот России. Мы очень многое, повторю, сохранили, мы очень многое и приумножили, но, пожалуй, самое главное, что мы очень четко представляем, каким быть флоту и что для этого нужно сделать. Какие шаги необходимы. Для этого и составляются здесь все наши планы.
А.П. История нашего государства чем-то напоминает пульсар. Россия вспыхивает звездой первой величины. Заполняет собой весь мир, поражает колоссальными выбросами энергии, мощи. В эти периоды Россия накапливает огромный интеллектуальный, духовный, промышленный и экономический потенциалы.
Но вдруг какая-то пружина внутри нас лопается. И мы начинаем свертываться, сжиматься, коллапсировать. В эти драматические периоды Россия ужимается до почти катастрофического минимума.
Истории и Богу угодно проводить нашу державу через эти испытания, чтобы потом слава ее могла вспыхнуть с новой силой.
Для вас, главнокомандующего, наверное, особенно видны эти процессы. Вы уже сказали, что мы ушли из целого ряда акваторий и районов. Скажите, сегодня это сжатие продолжается, или наступил уже некий предел, остановка?
Откуда мы ушли, где мы остались, куда хотим вернуться?
В.К. Действительно, сегодня у нас нет постоянно действующих соединений флота в Индийском океане, в Средиземном море, в Атлантике Эти акватории мы посещаем лишь эпизодически, не на постоянно действующей основе. Плохо это или хорошо? И плохо, и хорошо. Плохо, что мы недостаточно занимаемся настоящим морским делом. Ведь каждый такой поход — это отличная учеба для экипажей. Это подготовка флота в целом. Не может быть флота у берега.
Сколько бы мы ни построили, сколько бы мы ни имели самых современных и мощных кораблей, но если они не ходят в море, это всего лишь груда железа. Флот создается только в море. Моряк рождается только в море. Море — наша школьная парта, наш экзаменатор, наша работа. Плохо, что сегодня военно-морской флаг России, Андреевский флаг редко можно увидеть в дальних морях и океанах.
Почему хорошо? Потому что сегодня мы куда более трезво смотрим на необходимость присутствия в том или ином регионе. Сегодня уже нет того "пистолетного" противостояния, когда сотни кораблей постоянно держали друг друга в прицелах. Это противостояние забирало у страны громадные ресурсы и просто изматывало, истощало нас.
Куда мы должны вернуться? Туда, где наш Военно-Морской Флот должен обеспечить жизненные интересы России, ее политики, ее экономики, ее престижа и безопасности.
Наши национальные интересы как великой мировой державы диктуют необходимость иметь такой флот, который мог бы достойно представлять Россию и отстаивать ее в любой точке Мирового океана.
Где конкретно? Пока об этом еще рано говорить. Мы пока лишь создаем предпосылки для этого нашего возвращения.
Несложно отправить несколько кораблей "престижа ради" за тридевять морей. Но какой в этом смысл? Наш флот должен вернуться в тот или иной район реальной силой, если хотите, "гирей" на политических весах.
К сожалению, что эта задача сегодня напрямую зависит от нашего экономического положения. И свое полное развитие получит, наверное, не через год и не через два. Но тенденция такая обозначена четко и флот к ней готовится. Я, как и вы, мечтаю о том времени, когда по вашему выражению "пульсар" Россия вновь засияет в полную свою мощь.
А.П. Я помню, как будучи на 5-й эскадре, как ее тогда называли — на "селивановской эскадре", мы на маленьком дозорном корабле ходили за авианосцем "Саратогой". Как лихо подрезали этой громаде курс, мешая массовому взлету самолетов. Помню, как разведчики на маленьком катере сачком собирали мусор, который валился с "Саратоги", говорили, что таким способом удавалось собирать самую подробную информацию об экипаже.
Помню, как жил на корабле, который вел радиолокационный дозор израильского побережья, и наши РЛС засекали израильские самолеты, которые со стороны моря прорывались в долину Бекаа, чтобы отбомбиться по наступающим сирийским частям. Как передавали эту информацию нашим ракетчикам и летчикам, действовавшим в сирийских боевых порядках.
Помню, как в один из самых свирепых штормов, когда даже "всепогодные" американцы укрылись в защищенных итальянских и греческих портах, "селивановцы" штормовали в открытом море. И как были этим потрясены американцы, пытавшиеся на исходе шторма скрыться от наблюдения, когда наши корабли встретили убегающую "Саратогу" на выходе из порта. Как в том же Средиземном море были учения. Как разворачивались в "завесу" наши лодки — и вся эскадра приходила в движение, изготавливалась для удара. Как туда, чуть ли не с Кольского, прилетали наши противолодочные самолеты, ставили буи и ловили эти лодки.
Скажите, такого рода операции вдали от своих баз и берегов сегодня нам по силам, или все это в прошлом?
В.К. Не буду преувеличивать наши возможности и потому скажу, что пока такие операции нам под силу лишь на отдельных направлениях. Но только всегда себе ставишь вопрос: каковы цель и необходимость столь масштабной демонстрации силы?
Куда более важно, чтобы в нужное время и в нужном месте мы могли бы сосредоточить необходимые силы и средства. А вот это, повторюсь, пока мы можем не на всех направлениях.
Тот же югославский кризис показал, к чему привел многолетний дележ Черноморского флота и затянувшаяся нерешенность правовых и экономических вопросов. В столь нужный момент у России просто не оказалось достаточного количества кораблей, и мы вынуждены были работать буквально малой частью сил.
Но я вернусь к тому, что уже сказал: — с достаточно серьезным напряжением своего потенциала наш флот сегодня на отдельных направлениях способен решить любую задачу.
А.П. Или, например, я помню, как участвовал в учениях, на которых отрабатывалось уничтожение авианосного ордера. И это тоже было потрясающе, когда тяжелый авианесущий крейсер "Минск" поднимал палубную авиацию, одновременно с ним ракетный крейсер долбил мишени крылатыми ракетами. Как била из-под воды подводная лодка, как откуда-то из российской глубинки прилетели тяжелые ракетоносцы и тоже нанесли удар. Море буквально горело…
Вот такого рода сложнейшую комбинацию учений, комбинацию сил и средств сегодня мы в состоянии осуществить?
В.К. Александр Андреевич, да не просто в состоянии, мы все это регулярно проводим. Вы вспоминаете далекие годы, а для нас это не воспоминания, а обычная работа каждого флота, его ежегодная проверка. Буквально на прошлой неделе мы завершили большие учения на Северном флоте. На них специально прилетели выпускники академии Генерального штаба, чтобы будущие командующие наглядно увидели, что могут наши флоты...
Атаки авианосных групп, поиски и уничтожения подводных лодок, отражение морских десантов и высадка своих десантов — все это боевая учеба, которую мы проводим постоянно. И, конечно, с полным использованием боевой техники. И хотя каждый такой выход в море очень дорогостоящее дело, но это наша морская работа, и все флоты ее, в соответствии со своими курсами и задачами, проводят.
Как вы думаете, почему до сегодняшнего дня у российских берегов от Балтийского до Тихоокеанского, через Северный полюс натовцами всеми имеющимися средствами ведется разведка?
Да потому, что им крайне важно знать, чем мы занимаемся. Что отрабатываем, к чему готовимся. Они нас очень всерьез воспринимают. И не зря. Наши моряки достаточно регулярно ставят натовцев на место. Совсем недавно наша многоцелевая атомная лодка достаточно долгое время осуществляла слежение за американской АПЛ класса "Los Angeles", и американцы лишь после прекращения задачи сообразили, что были у нас в прицеле. Занимаются наши моряки, занимаются.
А.П. А что у нас с берегом? У нас на Севере были созданы и построены уникальные военно-морские базы. Их названия были, как пароли, — Гремиха, Гаджиево, В каком они состоянии сейчас?
В.К. Базы мы почти все сохранили. Есть, конечно, объекты, откуда мы сегодня ушли, но это не значит, что там теперь пустыня. Просто сил флота там сегодня нет, и они переданы гражданской власти. В других местах мы постарались оставить различные оперативные структуры управления, тыловые подразделения и части, которые поддерживают инфраструктуру.
Большинство баз сохранено, хотя многие из них и не имеют у своих причалов боевых кораблей. Но флот их строил, флот из развивал, флот надеется туда вернуться — и, значит, они еще пригодятся.
А.П. Владимир Иванович, вы уже несколько раз подчеркнули, что сегодня на море уже нет того противостояния, которое было еще десять лет назад. Но, тем не менее, угрозы остаются. Натовские субмарины то и дело вторгаются в наши акватории, натовские флоты проводят учения у самых наших границ, как вы уже сказали, ведется постоянная разведка. Какие угрозы с мировых акваторий ощущает флот? Какие есть потенциальные опасности, на которые мы должны реагировать? Что такое сейчас борьба в Мировом океане?
В.К. Мы в начале разговора упомянули, что во многом будущее России будет определяться морем. Море — это огромная кладовая ресурсов. И биологических, и сырьевых. Сегодня на наших шельфах, в нашей экономической зоне разведаны богатейшие залежи полезных ископаемых, нефти и газа. К сожалению, страна пока не имеет экономических возможностей начать их промышленную разработку. Это дело будущего, но защитить эти ресурсы, быть гарантом их неприкосновенности — это дело флота. Военно-морская мощь державы — это прекрасное подспорье для любых переговоров.
Сегодня дипломаты и политики ведут сложнейшие переговоры об определении морских границ России и границ наших экономических зон. Ведь после распада Союза у нас только на Северном Ледовитом океане нет с соседями каких-то спорных вопросов. А возьмите то же Каспийское море. Где раньше было два государства, там сегодня их уже пять. И пока нет документа, определяющего их море-хозяйственную деятельность. И почти такое же положение на Балтике, на Черном море, на Дальнем Востоке.
Разрешение всех этих спорных вопросов, конечно же, — первейшая задача политиков, но в определенных обстоятельствах к этим процессам может быть привлечен и Военно-Морской Флот. Не как слепая сила, но как серьезный аргумент…
Мы должны быть готовы к разрешению политических и экономических конфликтов, в том числе и военными методами. Я как военный человек всегда говорю, что Военно-Морской Флот существует для обеспечения национальных интересов России с помощью силы, если этого требуют обстоятельства.
Что сегодня изменилось? Изменились формы и способы войны на море. Новейшие технологии стремительно меняют тактику и оперативное искусство. С каждым годом растут боевые возможности флотов, увеличиваются дальности обнаружения и поражения противника, точность и мощь оружия. Там, где раньше необходимо было применение целого соединения, сегодня способен действовать небольшой отряд.
А.П. Я недавно был на Ижорском заводе, где мы собираем реактор для Бушера в Иране, и вскоре этот реактор отправится морским путем через Гибралтар, потом Суэцкий пролив в залив Бушер. Это огромная ценность, стратегический груз. Мы каким-то образом сегодня сопровождаем вот такие караваны? Раньше наверняка и через Балтику — там стояли наши корабли, и в Атлантике и в Суэце. А вот теперь?
В.К. Александр Андреевич, давайте мы этот вопрос оставим без комментариев…
А.П. Я в свое время занимался северным морским путем. Наш севморпуть — одна из великих мировых магистралей. И это не просто частное достижение советских людей, русских людей. Разведка и освоение севморпути — это один из цивилизационных прорывов. Его значение сравнимо с открытием великого Шелкового пути или Трансатлантической линии. Русская Арктика — особое место. Здесь зарождается погода Евразии, здесь под полярными шапками в советское время были развернуты неуязвимые для натовцев наши подводные ракетоносцы. Здесь силами флота велась постоянная ледовая и морская разведка. Именно ВМФ патронировал почти семидесятилетний проект дрейфующих станций, собравших бесценный объем знаний о Крайнем Севере. Как сегодня флот участвует в восстановлении Севморпути?
В.К. Конечно, в минувшее десятилетие, как на всех других театрах, объем деятельности флота в этом районе был сокращен. Но все эти годы командование флота прилагало значительные усилия к восстановлению утраченных позиций. В 1998 году была создана очень хорошая программа, которая вошла отдельным разделом в общую федеральную программу "Мировой океан". И это, пожалуй, первый серьезный комплексный документ, определяющий морскую политику России. Программа отвечает всем интересам России, там есть и подраздел по Северному морскому пути. В нем впервые объединены усилия всех морских ведомств. И это очень серьезная программа начала наконец выполняться. Пусть не так быстро, как нам бы хотелось, но все же дело сдвинулось.
И я думаю, что со временем мы выйдем на те возможные позиции, которые были заложены. Главное, чтобы экономика не подкачала. Ибо Арктика, как никакой другой регион, зависит от государственного финансирования.
Во всяком случае, Военно-Морской Флот свою работу в этом направлении ведет. Два года назад мы прошли Северным морским путем и убедились еще раз, что не потеряли ни опыта, ни подготовленности, ни технических возможностей.
А.П. Владимир Иванович, когда мы встречались с вами на Тихом океане, мы достаточно долго обсуждали с вами такую щекотливую тему, как проблема Курил. Есть какое-то странное ощущение, что, с одной стороны, большинство населения России понимает, что передача Японии даже части Курил — это контрнациональный шаг. Особенно чутко к этому относятся военные. Тогда вы говорили, что если эти острова окажутся в руках Японии, то тем самым будет закрыта основная коммуникация выхода Тихоокеанского флота.
С другой стороны, в России есть политики, дипломаты, журналисты, которые полагают, что заключение мирного договора важнее территориальной неприкосновенности России.
Как флот сегодня смотрит на эту проблему сейчас, на эту, повторяю, деликатную военно-политическую проблему?
В.К. И тогда, и сегодня флот на эту проблему смотрит одинаково. Курилы должны остаться русскими, российскими. Я как гражданин, как офицер считаю, что российская земля священна. И никакие политические или экономические дивиденды не могут оправдать торговлю собственными территориями.
А.П. Говорят, что в минуты поражения или в минуты исторической остановки при всех негативах есть и позитивная сторона. Это есть некая остановка, некая передышка, когда у страны, у флота появилась возможность осмотреться, накопить новые идеи, новые взгляды, сформулировать новые проекты, новые концепции. Есть ли у вас подобное ощущение?
В.К. Приведу еще одну цитату: "…Морское ведомство в особенности подверглось критике и осуждению за руководство флотом. Все эти дефекты, которые до войны были скрыты в обществе и которые с такой яркостью были продемонстрированы в этой войне, естественно, возбудили недоверие к морскому ведомству. С другой стороны, шел процесс возмущения этими дефектами и в среде самого флота. И в особенности в рядах молодого офицерства, мысль которого не была окончательно засушена господствующей в ведомстве рутиной. Во флоте, независимо от высшего руководства им, начался процесс внутреннего оздоровления, процесс, сосредоточившийся в двух центрах: на плававшем флоте, вот там, где все решается…"
Безусловно, без знания того, какими путями пришел флот к сегодняшнему состоянию, без знания того, как выбирались из аналогичных кризисов прошлые поколения моряков, мы не сможем вывести флот из нынешнего состояния. Но я бы сказал, что сегодня мы точку, где надо было осмотреться и обдумать будущее уже, прошли. И теперь мы много работаем над тем, как наконец переломить ситуацию к лучшему. Пока появились тенденции к улучшению. Но тенденции устойчивые.
Помните, мы с вами четыре года назад разговаривали, и я говорил о том, что в бюджете Военно-Морского Флота на раздел "содержание", то, чем мы живем сегодня и занимаемся боевыми делами, уходило девяносто процентов средств. И только десять процентов оставалось на развитие флота. Мы, что называется, жили одним днем, а это для Военно-Морского Флота смерти подобно. Сегодня обстановка изменилась коренным образом. Теперь мы тратим пятьдесят два процента на содержание, остальные — на развитие. Это значит, что флот становится в те рамки по составу и состоянию, которые позволят быть флоту будущего. И в перспективе на развитие флота будет уходить не менее пятидесяти процентов бюджета.
Сегодня шестьдесят процентов корабельного состава имеет возраст в пятнадцать лет и более. Это очень тревожная цифра. Если мы не переломим это старение уже в этой, так сказать, пятилетке, то к 10-му году не увидим вообще корабельного состава Военно-Морского Флота. Я уже не говорю о неудовлетворительной жизни сегодня офицерского состава, мичманов, о мизерных окладах, которые никак не способствуют укреплению кадрового костяка.
Но еще раз повторю: тенденции к улучшению появились.
А.П. По телевидению нет-нет — и вдруг покажут успешные запуски наших крылатых ракет или спуск на воду нового корабля. Совсем недавно прошел сюжет о новейшем десантном корабле, закупленном Индией у России.
Но как обстоит дело с кораблестроением для нашего флота? Идет ли создание флота нового поколения?
В.К. Идет, и хотя не такими темпами, которыми бы мы хотели. Но строительство флота идет. Конечно, все здесь зависит от состояния нашей экономики.
За минувшие годы в стране создана уникальная научно-производственная база подводного кораблестроения. Отечественными конструкторами разработано свыше 300 проектов подводных лодок, из которых более половины реализовано в металле. Из более 5100 подводных лодок, построенных в XX веке, каждая пятая плавала либо под Андреевским, либо под советским флагом. Если же рассматривать послевоенный период, то более половины всех лодок построены в нашей стране. Россия — лидер мирового экспорта подводных лодок, которые поставлялись флотам 14 стран. Из 485 АПЛ, вступивших в строй флотов мира, 249 были построены на отечественных верфях. Отечественным лодкам принадлежат рекорды скорости хода и глубины погружения. Только в России была освоена постройка подводных лодок из титановых сплавов.
Правительство ставит перед Министерством обороны задачу переломить положение в кораблестроении в ближайшие четыре года. В перспективе Военно-Морской Флот должен тратить лишь тридцать процентов на содержание, и семьдесят процентов — на развитие флота. Корабли — очень дорогая штука.
Пока перелома в строительстве нет. Слишком мал еще наш бюджет. Но тенденция есть. Мы смогли продолжить постройку многоцелевых атомных ракетных подводных лодок четвертого поколения 885-го проекта. Головная лодка этого типа — "Северодвинск", уже вышла на ходовые испытания. Даже по оценкам натовцев, лодка превосходит новейшие западные АПЛ по большинству показателей, в частности, по уровню шумности.
По-прежнему несут службу "убийцы авианосцев" — атомные ракетные подводные лодки проекта 949А "Антей", входящие в состав уникального противокорабельного разведывательно-ударного комплекса, объединяющего АПЛ, искусственные спутники Земли с РЛС, а также самолеты разведки и целеуказания.
Заложены и будут закладываться боевые корабли и в этом году.
Но основная задача, которую мы ставили перед собой все последние годы, это проведение серьезных научных разработок. Вложить в НИОКР средства, чтобы достичь качественного прорыва по основным направлениям без затрат на производство устаревших или устаревающих видов вооружений. И потом начиная с третьего-пятого года начать строительство самых современных кораблей и оружейных комплексов.
А.П. Владимир Иванович, в советское время военные, в частности флот, составляли очень сильную политическую компоненту в стране, особенно когда Устинов стал членом Политбюро. Брежнев всегда чрезвычайно чутко относился к нуждам армии. Советский Союз никогда не экономил на обороне.
Но потом в новой политической элите победила пацифистская точка зрения — и военных вообще выдавили из политики. В начале 90-х годов стало почти неприличным появление военного в избирательных органах, в правительственных структурах.
Чувствуете ли вы как главком флота какое-либо изменение отношения политического руководства страны к Вооруженным Силам, к флоту?
В.К. Вопрос большой политики — это дело высших руководителей государства. Вопрос военной политики есть дело военных, а значит, и меня как главкома флота.
Я не просто чувствую с точки зрения эмоций, а действительно вижу, как резко изменилось отношение к армии и законодательной власти, и от исполнительной власти, и особенно народа. Армия, флот сегодня вновь осознаются как важнейшие элементы государственности, которые обеспечивают национальную безопасность и целостность России. Давайте вспомним трагедию "Курска". На флоте таких катастроф не одна была, но за всю свою долгую службу я не помню, чтобы когда-либо раньше наше общество столь близко приняло к сердцу трагедию флота. Это было действительно всенародное горе. Но горе того высшего свойства, которое объединяет людей, сплачивает нацию. И эта трагедия будет со мной на всю мою оставшуюся жизнь.
А.П. Я тоже часто думаю об этом. Я был на ликвидации чернобыльской аварии. И хорошо помню, как чернобыльская трагедия буквально расщепила общество. Чернобыль стал отчасти началом конца Советского Союза. Его использовали для демонизации Союза, социалистического строя.
Трагедия "Курска" — это тоже колоссальная трагедия. Но здесь все было наоборот. Здесь, как вы правильно сказали, произошло какое-то удивительное единение нации в этом горе. И если кто-то и пытался использовать эту трагедию в спекулятивных целях, взвалить эту вину на президента, армию, флот, на вас лично, то из этого ничего не получилось.
Из этой беды мы как нация извлекли какой-то колоссальный импульс жизни и развития.
Драма "Курска" вдруг показала нам наше единство, целостность.
И мы в нашей газете подробно освещали эту проблему. Тогда у нас, на нашем патриотическом фланге, возникла идея захоронить моряков "Курска" в кремлевской стене. Я говорил об этом и в администрации президента, и при личной встрече с Путиным. Если бы погибшие на "Курске" были погребены в красной стене, то это бы наконец связало воедино три периода русской истории. Период царей, красный Союз и современную Россию. Ведь моряки "Курска" по существу святые мученики нашей нынешней русской истории. Есть ли среди моряков ощущение того, что "Курск" как бы стал еще и небесным "Курском"?
В.К. Именно это ощущение и есть. "Курск" стал некой новой точкой отсчета. Не только в Военно-Морском Флоте, я думаю, и выше, в России. Для всех нас после гибели "Курска" настал некий "момент истины", и мы осознали, что дальше тихо деградировать и распадаться наше общество больше не может. Мы или объединимся и преодолеем кризис, либо исчезнем из мировой истории совсем. И мне кажется, это объединение началось.
А.П. Вообще военные, извините меня за это определение, очень наивные люди. С одной стороны, они мужественные и отважные люди, блестящие интеллектуалы. Я помню, как меня поразил Балтин — суперинтеллектуал, умница, имеющий колоссальные военные познания, человек высокой культуры, но в житейских вещах, в хитросплетении политических интриг почти дитя, наивный человек. Моряки всю жизнь проводят на флоте, на кораблях, в отдаленных гарнизонах. Но меня поражает беззащитность военных перед политическими чинушами, перед нечистоплотными газетчиками, неумение защищаться от оголтелых нападок, а то и откровенной клеветы. У Советского флота всегда были свои защитники в среде культуры, в среде гуманитарной интеллигенции. Журналисты, писатели регулярно вылетали на флоты, выходили в море. Посещали самые далекие наши точки и эскадры.
Сейчас есть такое ощущение, что флот не только испытывает нужду финансовых средств, но ему еще не хватает и той финансовых атмосферы, которую русские писатели, русские художники-маринисты создавали вокруг флота. Вам не кажется, что сейчас настал момент опять пригласить к себе патриотически настроенных писателей, художников, композиторов, провести, может быть, даже в этом кабинете ряд мероприятий, чтобы восстановить традиционные связи флота и культуры?
В.К. Отвечу коротко и очень уверенно: настал не сегодня, а еще вчера.
А.П. Совсем недавно у нас был секретариат Союза писателей России, мы там вспоминали одну блестящую акцию последнего времени: в самый разгар военной кампании в Чечне мы, переговорив с Министерством обороны, провели выездной секретариат писателей в самой Чечне. Вертолетами добрались до Ханкалы, и оттуда разлетелись по разным точкам. Был огромный политический и пропагандистский эффект. Когда целый ряд писателей с мировым именем открыто поддержали свою армию, политику России на Кавказе.
Я предложил секретарю нашего писательского Союза Валерию Ганичеву, который сейчас заканчивает книгу о выдающемся русском адмирале Ушакове, попробовать провести аналогичный съезд на флоте. Известно, что на севере есть боевой корабль, носящий имя "Ушаков". Так почему бы нам не провести выездной секретариат на борту "Ушакова" с манифестальными заявлениями в поддержку армии и флота. Как вы на это смотрите?
В.К. Я получил письмо от Ганичева. И мы начали подготовку к этому мероприятию. И вы правы в том, что это должна быть не одиночная акция, а целая программа общих действий, которая должна создать вокруг флота настоящую атмосферу духовности и всенародной поддержки.
А.П. Большое вам спасибо за содержательную и подробную беседу. И, хочется верить, до встречи на палубе "Ушакова"!

От Вад
К Егор (21.06.2001 20:28:31)
Дата 25.06.2001 09:31:14

О пр.885-что-то непонятно

А вот эта фраза вызывает очень большой вопрос...


-Мы смогли продолжить постройку многоцелевых атомных ракетных подводных лодок четвертого поколения 885-го проекта. Головная лодка этого типа — "Северодвинск", уже вышла на ходовые испытания. Даже по оценкам натовцев, лодка превосходит новейшие западные АПЛ по большинству показателей, в частности, по уровню шумности.
От Exeter
К Вад (25.06.2001 09:31:14)
Дата 25.06.2001 09:57:06

Глючит тов.Куроедов :-)) (-)
От Вад
К Exeter (25.06.2001 09:57:06)
Дата 25.06.2001 10:21:08

Ой дурят адмиралы нашего брата ,ой дурят...

Заканчивается строительство АПЛ 4-го поколения "Северодвинск" (23.06.01 11:40:26)
В пятницу главком ВМФ России Владимир Куроедов заявил, что ходовые испытания головной атомной подводной лодки 4-го поколения "Северодвинск" пока не начались, так как "лодка еще находится на стадии завершения строительства". По словам Владимира Куроедова, сообщает "Интерфакс", сроки ходовых испытаний лодки "напрямую зависят от объемов финансирования". Как утверждает главком ВМФ, "даже по оценкам НАТО, лодка превосходит новейшие западные АПЛ по большинству показателей, в частности по уровню шумности".
На вооружении атомной подлодки находятся торпеды, ракето-торпеды и крылатые ракеты "Гранат" с дальностью поражения до 3 тыс. км, а также противокорабельные ракеты "Оникс". Глубина погружения "Северодвинска" составляет 520-600 метров. Как сообщил главком ВМФ, строительство многоцелевых атомных ракетных лодок четвертого поколения 885-го проекта продолжается.


От Администрация (Василий Фофанов)
К Егор (21.06.2001 20:28:31)
Дата 21.06.2001 21:07:28

Не надо цельнотянуть статьи. Достаточно ссылки. (-)
От Alexey Samsonov
К Егор (21.06.2001 20:28:31)
Дата 21.06.2001 20:50:42

Съесть-то тигерь съест, да кто ж ему даст:-((


Оно, конечно, было б здорово, да где деньги взять?