От Паршев
К Sergey Ilyin
Дата 04.11.2004 00:03:07
Рубрики WWII; Искусство и творчество;

А не у Пикуля ли было, как сторожевичок раз за разом таранил U-boat,

а та стреляла по нему в упор?
От поручик Бруммель
К Паршев (04.11.2004 00:03:07)
Дата 04.11.2004 10:30:08

Очень похоже на случай с ..

ARMA IN ARMATOS JURA SINUNT
>а та стреляла по нему в упор?

U-405 и U-1163. Пикуль эти вымыслы из реальных событий брал. Так же что и Зиггерс очень Экка напоминает.)
C уважением п-к Бруммель
От kozztya
К Паршев (04.11.2004 00:03:07)
Дата 04.11.2004 07:31:07

Таранил он ее только один раз

Здравствуйте!
>а та стреляла по нему в упор?

Товарищи фашисты получили глубинную бомбу в непосредственной близости и всплыли. "Сторожевик" шел на них. Протаранил носовую часть где были торпеды, что и вызвало взрыв.
В общем, все умерли.(с)
kozztya
От badger
К kozztya (04.11.2004 07:31:07)
Дата 04.11.2004 15:17:55

Не один

Прямо перед лодкой, бивнем нависая над ней, вырастал форштевень советского корабля. Выстрелить не успели. Сторожевик врубился им в борт, ломая стальные листы, и вдруг с хрустом застрял в корпусе лодки.

При таране на сторожевике все попадали с ног.

— Полный назад! — скомандовал командир в машину.

Винт рубил в ярости воду, корма елозила слева направо, но машина была не в силах вырвать корабль из клещей развороченной стали. Форштевень распорол на лодке отсек аккумуляторных "ям", куда хлынуло море, отчего в бурной химической реакции вода сразу закипела зловонными пузырями хлора. Сторожевик потянул противника за собой! Момент опасный, и было непонятно даже, что делать дальше...

— Полный назад! — кричали с мостика в машину.

Под навесом борта было не разглядеть, что делали враги, но зато была слышна их возня у пушки.

Противник решился на крайность, — выстрелил, снаряд, едва вырвавшись из пушки — тут же прошил борт и палубу корабля, свечкой вылетев куда-то в небо (он не успел взорваться). Машина работала на полных, но лодка не отрывалась. В отчаянии немцы стали бить снарядами в днище сторожевика. Это было страшно и для них — близкие взрывы сбивали в море людей, уже мертвых от контузии. Но на смену убитым из рубки выскакивали другие. Ожесточение опытного врага было невероятно. Битва шла на пределе человеческих возможностей.

— Вода в отсеках... заливает все! — доложили на мостик.

— Лишь бы оторваться... полный назад!

Сторожевик трясло от напряжения так, что с бортов слоями отлетала краска и пробка. Наконец последнее усилие машины чуть ли не с "мясом" вырвало нос корабля из подлодки, оставив в ее корпусе открытой скважину пробоины. Все видели, как вода океана хлестала теперь туда, как в яму. Зловоние хлора стало нестерпимым. Но каждый моряк знает, что море заполнит только один отсек, после чего упрется в сталь переборки, и это еще не гибель врага!

А потому, едва оправясь, командир снова отдал приказ:

— Полный, вперед... Будем таранить снова!

Сработал в машине реверс, и винт закрутил воду в обратном направлении, гася инерцию заднего хода, снова устремляя корабль вперед — прямо на врага. Но теперь — по удалении от подлодки — сторожевик сделался более уязвим. Враг бил по нему прицельно... В ослепительно-белой вспышке разрыва ходовая рубка разлетелась в куски, жестоко раня палубные команды осколками металла и острой щепой дерева. На том месте, откуда только что раздавались команды, не осталось теперь ничего. А упавшая мачта в гармошку раздавила трубу. Дым пополз вдоль палубы, удушая людей...

Володя Петров лежал на развалинах мостика, а над ним качалась бездонная масса света и воздуха. С трудом он перевел глаза ниже. Вместо ног у него тянулись по решеткам красные лоскутья штанов. И это было последнее, что он увидел в этом сверкающем мире.

Вздрагивая под снарядами, сторожевик шел дальше. Он шел прямо. Никуда не сворачивая.

Так, как ему велели люди, которых уже не существовало.

Ральф Зеггерс кричал через люк — в глубину поста:

— Лево! Лево... еще левее... клади руль до упора! Ставя лодку кормою к противнику, он хотел избежать тарана. Узкая, как лезвие ножа, субмарина могла спастись — корабль мог промахнуться. Но сторожевик (без мостика, без командира) настиг подлодку. Его изуродованный форштевень снова полез на врага, круша его в беспощадной ярости разрушения.

Последним проблеском сознания, почти автоматически, Зеггерс отметил, что в кормовых аппаратах только одна торпеда, а другие уже расстреляны. Но и одной хватило на всех, когда она сработала от удара корабля.

Гигантский гейзер пламени, воды я обломков вырос над океаном. Грохочущей шапкой он накрыл два корабля, сцепившихся в жесточайшем поединке. Когда же взрывы осели, вместо лодки осталось только жирное пятно мазута, и качало вокруг ошметки тел вражеских подводников. А из этого пламени, из туч дыма, отряхивая с себя тонны воды, вдруг вышел сторожевик...