От М.Быков
К Hippo
Дата 16.05.2005 15:00:18
Рубрики 1936-1945 гг.;

Re: Вопиющий случай,...

Салют!

>"15 ноября 1941 года, шестьдесят лет назад, военный самолет возвращался из Москвы в Ленинград. На борту было 24 летчика, которым вручили боевые награды за защиту блокадного Ленинграда.

А не рановато ли для вручения наград "за защиту блокадного Ленинграда"?

Был случай, когда разбился Ли-2 с группой летчиков-ленинградцев на борту, среди них были ГСС Булаев и Савушкин, но произошло это 17 мая 1943 г.

МБ
От ZaReznik
К М.Быков (16.05.2005 15:00:18)
Дата 16.05.2005 22:32:23

Re: Вопиющий случай,...

>А не рановато ли для вручения наград "за защиту блокадного Ленинграда"?

А чё не так? Город ведь не сдали. И к тому моменту уже было ясно, что пока немцы на него переть не будут.

ИМХО "массовая раздача слонов в связи с".
От assaur
К М.Быков (16.05.2005 15:00:18)
Дата 16.05.2005 19:33:20

Re: Вопиющий случай,...


>А не рановато ли для вручения наград "за защиту блокадного Ленинграда"?

Как это не странно, но в первый период войны летчиков награждали регулярно. 3-4 ордена за год далеко не редкость. Награждения шли после каждого "тура". Потом наверное поняли, что если награждать такими темпами и дальше, то груди не хватит.
От maxbig
К assaur (16.05.2005 19:33:20)
Дата 16.05.2005 22:32:34

Re: Вопиющий случай,...


>>А не рановато ли для вручения наград "за защиту блокадного Ленинграда"?
>
>Как это не странно, но в первый период войны летчиков награждали регулярно. 3-4 ордена за год далеко не редкость. Награждения шли после каждого "тура". Потом наверное поняли, что если награждать такими темпами и дальше, то груди не хватит.


Основное мнение, которое приходилось встречать - в начале войны с наградами было не густо, очень не густо. Давали их очень редко, по словам. однако не раз встречалось когда уже в 1942-м на груди у пилотов по 2-3 ордена. Например какой-нить Ф.Дахов из 5 гв. иап, который и асом не был (или был?), у которого "иконостас" в 42-м году на 2 БКЗ и КЗв.(или около того, точно не помню)
имхо, тут все зависело от подразделения, как и всю войну. как старались отцы-командиры, так и были отмечены пилоты. кому было чем похвастать или командиры расторопные - те получали. а основная масса. Опять же награждения носили точечно-пропагандистский характер. иначе как объяснить 12 ГСС и гвардию 69 иап за оборону Одессы, когда 191 иап, сбившему под Ленинградом адекватное число самолетов только 2 ГСС, да и вообще раздербанили состав в 1942-м по другим частям....
От Hippo
К assaur (16.05.2005 19:33:20)
Дата 16.05.2005 20:01:14

Re: Вопиющий случай,...


>>А не рановато ли для вручения наград "за защиту блокадного Ленинграда"?
>
>Как это не странно, но в первый период войны летчиков награждали регулярно. 3-4 ордена за год далеко не редкость. Награждения шли после каждого "тура". Потом наверное поняли, что если награждать такими темпами и дальше, то груди не хватит.

Для меня это утверждение совершенно неожиданно.
И хочется спросить как анализ проводили?

От многих ветераyов слышал одно и то же: начальство оценивало по разному в начале и в конце войны - награды а первые один-два года получали труднее.

Оригинальное частное высказывание: "в начале начальство жлобствовало поскольку само еще не было "отоварено" наградами".

А история какая-то уж очень странная: в конце 1941 возить два десятка летчиков туда обратно в "автобусе". Да я ,как говорится "если бы был директор" бы даже в случае благополучного исхода шею инициатору развлекательных полетов намылил бы.
C уважением Hippo
От assaur
К Hippo (16.05.2005 20:01:14)
Дата 17.05.2005 00:16:58

Re: Вопиющий случай,...


>Для меня это утверждение совершенно неожиданно.
>И хочется спросить как анализ проводили?
Приведу выписки из книги Пантелея Н.Н. «Записки штурмана» о награждениях (168 б\в на СБ и 12 вылетов на Пе-2 под Сталинградом).
1941 год:
10 августа командир эскадрильи выстроил экипажи и зачитал телеграмму, в которой объявлялось, что за июльские боевые задания часть летного состава награждена орденами и медалями, в том числе и я орденом "Красной Звезды".
7 ноября нас подняли в 7.00. …Где-то в полдень, Полбин построил полк и зачитал приказ о награждении личного состава полка орденами и медалями.
Декабрь. Потом он нас поздравил с награждением орденами "Красного Знамени".
1942 год.
Январь. Во время нашего пребывания в Москве вышел указ Верховного Совета о награждении Филиппа орденом Ленина, а меня орденом "Красное Знамя". Филя был сильно обижен, как так, говорит, тебе "Красное Знамя" — это боевой орден, а мне "Ленина" — его же свинарки получают.
Июль. За этот полет Власову дали Героя, а мне орден Отечественной войны 2-й степени (кстати, по номеру мой орден из первой сотни), так как аттестация на Героя у меня уже была.
Получается, что награждений по июль 42 года было минимум пять, из них четыре раза был награжден Пантелей.
И все это при том, что процедура награждения была сложной: награждать орденами и медалями имел право только Президиум ВС СССР. Затем 6.03.42 право награждения (но только медалями) было предоставлено Военным Советам армий и только с 10.11.42 г. командующие и командиры (от фронта до полка) получили право награждать отличившихся орденами с последующим утверждением ПВС СССР.
Формально до 18.08.41 г. вручать награды могли только в Кремле, после 18.08 это было разрешено военным советам фронтов и армий. Но, видимо от практики вручения орденов в Кремле полностью не отказались. И правильно сделали. Вроде бы вещь несущественная, но морально очень хорошо воздействует.
P.S. Я, к примеру, до сих пор благодарен райвоенкому за то, что нашу колонну призывников везли в Домодедово не по МКАД, а через центр Москвы по Кремлевской набережной (хотя это и был крюк). Военком (ныне покойный) -- ГСС полковник Корчмарюк Павел Сергеевич.
От Alex
К assaur (17.05.2005 00:16:58)
Дата 17.05.2005 08:57:10

Re: Вопиющий случай,...

Интересный случай - не знаю, насколько это было распространено. Всех летчиков полка по результатам операции представляют к наградом - кого к "Красному Знамени", кого - к "Отечественной войне", кого - к медали "За отвагу". Самого результативного представляют к званию ГСС. В итоге представление не проходит, все остальные свое получают. В следующий раз - то же самое. В итоге самый результативный пилот полка ходит без наград...
От Alex
К assaur (16.05.2005 19:33:20)
Дата 16.05.2005 19:42:05

Так и было.

Полк - в тыл, уцелевшим - награду на грудь. Так всю войну было, не только в начале. Проблема снималась тем, что человек в целом кончался раньше, чем грудь - груди не хватило к концу войны немногим.
От Андрей Диков
К М.Быков (16.05.2005 15:00:18)
Дата 16.05.2005 16:42:10

Re: Вопиющий случай,...

День добрый!

>А не рановато ли для вручения наград "за защиту блокадного Ленинграда"?

Речь ведь не о конкретной награде. Город был к тому времени блокадный, награждения не прекращались всю войну. Могли.

Дали же Орден Ленина Каберову в начале ноября.

Про сам случай подробностей не знаю.


С уважением, Андрей
От Whatsmypassword
К Андрей Диков (16.05.2005 16:42:10)
Дата 17.05.2005 09:46:47

Re: Вопиющий случай,...


Каберов И. А. В прицеле свастика.

http://militera.lib.ru/memo/russian/kaberov_ia/index.html

Большой двухмоторный самолет Ил-4 поднялся над аэродромом и тут же упал посредине летного поля. Он глухо ударился о землю и, разваливаясь на части, вспыхнул огромным костром.

Мы выключаем моторы истребителей, выскакиваем из кабин, что есть силы бежим к месту трагического происшествия. Кто-то кричит: «Не подходите, взорвется!» И действительно, в ту же секунду раздается глухой взрыв, и мы падаем в снег. Головы не поднять. Во все стороны со свистом летят пули рвущегося боекомплекта, А звонкий повелительный голос все кричит и кричит кому-то: «Не подходите, взорвется!»

Там, в этом гигантском костре, гибнут наши товарищи: Матвей Ефимов, Трофим Куцев, Ханяфи Хаметов, Виктор Сиголаев, Борис Борисов, экипаж самолета во глазе с командиром — старшим лейтенантом Григорием Червонооким. Но помочь им нет никакой возможности. Только минут через двадцать нам удается подойти к тому, что недавно было самолетом.

Подходим, снимаем шлемофоны...

Гаснут последние языки пламени, и среди обгорелых обломков машины мы отыскиваем обугленные тела друзей. Куцева узнаем по богатырской фигуре, Ефимова — по расплавившейся на его груди Золотой Звезде Героя. Остальных опознать невозможно...

Как же все это произошло?

Экипаж бомбардировщика ночью сделал три вылета. Это были удары по дальним аэродромам противника. Едва Червоноокий и его товарищи прилегли, как возникла необходимость снова поднять их. Последовало [270] срочное задание: перелететь к нам, на аэродром 3-го гвардейского полка, и перебросить наших летчиков на тыловую базу за четырьмя истребителями, которые мы недополучили. Конечно, было бы лучше послать на такое задание один из транспортных самолетов, но все они перебрасывали срочные грузы в Ленинград.

Бомбардировщик Ил-4 должна была сопровождать до Новой Ладоги восьмерка истребителей. Звено старшего лейтенанта Черненко сразу же взлетело. Моя четверка непосредственного прикрытия запустила двигатели. Ил-4 вырулил для взлета. И тут откуда ни возьмись майор Куцев. С маленьким чемоданчиком в руках он подбежал к самолету и стал упрашивать летчика взять его на борт.

— Возьмите, пожалуйста, товарищ старший лейтенант! — умолял Куцев Червоноокого. — Вот, получил телеграмму. Умерла жена. Дочка одна осталась. Понимаете? Мне только через Ладогу. А там до Ташкента я доберусь. Возьмите...

Машина была заполнена, поместить Куцева казалось невозможным. Но, добрый человек, Червоноокий после некоторых колебаний приказал спустить трап.

Возможно, взволнованный разговор с Куцевым выбил летчика из колеи. Возможно, усталость сделала свое дело. Как бы там ни было, пилот забыл после посадки поставить триммер руля высоты во взлетное положение и начал разбег. Машина вздыбилась и свечой ушла в небо. На стометровой высоте она потеряла скорость, опустила нос и, сделав полвитка штопора, ударилась о землю.

Я гляжу на дымное кострище и вспоминаю вчерашний разговор командира полка и его заместителя по политчасти. Был вечерний час. Летчики читали газеты, играли в шахматы. Я писал письмо жене, а рядом со мной сидел подполковник Никитин, составлявший список тех, кто должен был лететь с ним на базу, чтобы получить истребители. Матвей Андреевич, подойдя к столу и заглянув через плечо Никитина в список, сказал, что лучше было бы возглавить эту группу летчиков ему, Ефимову. У командира много дел и здесь, в части. Полк получил новые самолеты, а за молодыми, неопытными летчиками нужен глаз да глаз.

— Я постараюсь побыстрее обернуться, — сказал со своей доброй, мягкой улыбкой Ефимов. [271]

Никитин на мгновение задумался:

— Ладно, убедил, Андреич. Так и быть, лети.

Зачеркнув свою фамилию, командир написал над ней: «Ефимов».

Ах, какой это был великолепный человек, Матвей Андреевич Ефимов!

Это он в начале войны, узнав о том, что формируется группа истребителей для прикрытия бомбардировщиков, предназначенных для удара по Берлину, первым подал рапорт с просьбой включить его в эту группу.

За время войны не погиб ни один из ведомых Ефимова. Он, как никто другой, зорко следил за ходом боя и в случае возникновения острой ситуации немедленно бросался на помощь товарищу. Лично меня Матвей Андреевич дважды выручал из беды.

Он обладал феноменальной зрительной памятью. Как-то специальный самолет-разведчик привез фото вражеского аэродрома Котлы. А перед вылетом штурмовиков Ефимова послали на доразведку этого аэродрома. Возвратившись, он нарисовал аэродром и расположенные на нем самолеты. Представитель штаба ВВС был потрясен сходством рисунка и снимка.

Вызывали удивление и восхищение редкая работоспособность Матвея Андреевича. Он летал не меньше, а больше всех нас и при всем при том успевал подготовить собрание, выступить с лекцией или докладом, ознакомиться с литературными новинками, побеседовать с летчиками и техниками, побывать в кубриках у матросов,

А уж в часы отдыха не было у нас более веселого и остроумного человека. Спеть ли песню, сплясать ли, рассказать ли о чем-либо интересном — на все Ефимов был большой мастер. И все это получалось у него удивительно легко, просто, от души.

Он был заместителем командира по политчасти (так с некоторых пор стала именоваться эта должность), но мы по привычке называли его комиссаром. Он оставался для нас комиссаром. И в этом тоже был особый смысл. Люди полка видели в Матвее Андреевиче человека партийной, ленинской закалки, жившего по славным законам старой большевистской гвардии.

— Фурманов ты, Матвей! — сказал ему как-то Сухов, Ефимов учил нас: «Победа — дело не случая, а умения!» И это он, наш Андреич, начал — причем не без [272] успеха! — применять училищные навыки инструктора-воспитателя в бою. Когда молодому летчику Михаилу Алексееву стало казаться, что ему «попросту не везет», его взял с собой в очередной вылет Матвей. Встретясь с фашистскими самолетами, он правильно построил маневр, дерзко атаковал их, ударил «слегка» по одному из «юнкерсов», отошел в сторону и закричал по радио ведомому:

— Добивай, чего смотришь? Смелей, я прикрою!..

Михаил нанес удар. Вражеская машина, чадя, пошла к земле.

— Ну вот! — восторженно закричал Ефимов. — А говорил — не везет!..

За полтора военных года наш комиссар сделал триста пятьдесят два боевых вылета, провел девяносто один воздушный бой и сбил двадцать пять самолетов врага.

Ни одна пуля, ни один осколок не тронули Ефимова на войне. Он не потерял в бою ни одной машины. Вражеские истребители не в силах были сбить его, хотя постоянно охотились за ним, Как позже стало известно, гитлеровцы даже завели на него специальное дело. В этом деле была фотокарточка нашего комиссара, и он именовался как «цель № 1».

Трагический случай вырвал его из наших рядов вместе с несколькими другими летчиками полка. Но как воздушный боец он остался непобежденным. И образ его навсегда сохранился в сердце каждого, кто его знал
От Андрей Диков
К Whatsmypassword (17.05.2005 09:46:47)
Дата 17.05.2005 10:05:01

Re: Вопиющий случай,...

День добрый!

Хм, а причем тут этот эпизод. Это же начало января 43.


С уважением, Андрей