От Antipode
К amyatishkin
Дата 12.06.2003 00:32:29
Рубрики Люди и авиация; Авиатехника; 1936-1945 гг.;

Видимо, те кто видел цель (-)
От Игорь
К Antipode (12.06.2003 00:32:29)
Дата 12.06.2003 14:26:18

Про ночную видимость с воздуха (У-2) и минометы

«Сегодня младший лейтенант Головкин Александр Иванович совершает 316-й боевой вылет.
Светлая, лунная ночь позволяет нам хорошо рассматривать покрытую снегом землю. На фронте оживление. Там и здесь вспыхивают залпы орудий и минометов, описывая кривую, проносятся трассирующие снаряды. В небо устремляются сотни пуль.
Впечатляющую картину представляют собой залпы наших минометных батарей. Свет разрывов их снарядов покрывает большие площади, бросая кровавый отблеск в небо.
Под нами линия фронта. На белом фоне снега резкими контурами выделяются проволочные заграждения первой и второй линий немецкой обороны. На опушке небольшой рощи сверкают вспышки фашистской минометной батареи. Головкин заходит на цель и дает мне команду бросать бомбы.
Дергаю за рычаги, самолет чувствительно вздрагивает, и десятки мелких бомб устремляются вниз.
Машина делает крутой поворот и уходит в сторону. Место на земле, откуда только что стреляла немецкая минометная батарея, покрыто многочисленными вспышками — разрывами наших бомб.
В это время по самолету открывает огонь немецкая зенитка. Снаряды тусклыми вспышками рвутся вверху. Головкин делает круг, внимательно высматривает новые цели...»

2."«Ночь выдалась ясная. Луна высоко поднялась в звездное небо, и под ее лучами снег сверкает мириадами искр. На белое поле аэродрома выруливают груженные бомбами самолеты.
В кабину машины, в которой я сегодня выполняю роль штурмана, садится младший лейтенант Николай Гусев... Взревел мотор. Через минуту самолет в воздухе.
При лунном свете даже с большой высоты земля видна ясно.
По дороге бегут автомашины, змейкой извивается небольшая речушка.
Сделав круг над аэродромом, самолет ложится на курс.
— Истребитель противника справа! — слышится в трубке голос Гусева.
Внимательно всматриваюсь в звездное небо, но ничего не вижу.
«Пугает», — решил я. В этот миг на землю посыпались трассирующие пули — стервятник обстреливал дорогу. Было видно, как наши беспечные шоферы быстро тушили зажженные фары.
Впереди местность затемнения — там притаился враг.
— Под нами линия фронта, — поясняет Гусев.
Хорошо видны красные вспышки стреляющих минометов и пушек. Трассирующие снаряды медленно описывают дугу и скрываются в лесу, их взрывов не видно. Фашисты часто бросают ракеты — белые, красные... Когда горящая ракета падает на землю, снег под ней озаряется сыпучим блеском. Светлые линии трассирующих пуль устремляются в небо, на высоте они теряют свой строй, будто сбиваясь в стайки, и, ярко вспыхивая, тухнут.
Слева замечаю самолет. По силуэту угадываю — вражеский. Докладываю Гусеву. Летчик спокойно поворачивает голову и всматривается. Немецкий самолет дает сигнал бортовыми красными огнями и идет к земле. Ему отвечают с земли серией ракет. Вскоре блеснул красный огонь на фюзеляже второго стервятника... Ясно — здесь немецкий аэродром. Хорошо бы кинуть на него «гостинцы», но у нас другое задание.
Далеко в стороне темнеет Старая Русса. Он нее по разным направлениям бегут дороги. Одна из них — под нами. Изредка по ней идут автомашины, бросая впереди себя тонкие, еле заметные полоски синего света. Видны с воздуха и те, которые движутся вслепую, — совершенно затемненные.
Железная дорога видится как тонкая ровная линия.
— Станция Тулебля! — кричит в трубку Гусев и указывает пальцем.
Вижу ровные квадратики построек, образующих один большой прямоугольник. Здесь фашисты сосредоточили склады с военным имуществом, продовольствием, боеприпасами и горючим. Известно, что станция прикрыта многочисленными противовоздушными средствами, и нашим самолетам приходится преодолевать плотную пелену огня зениток, пулеметов, встречаться с ночными истребителями противника.
Младший лейтенант Гусев обходит цель далеко слева и, приглушив мотор, планирует на нее. В стороне проносятся прерывчатые нити трассирующих пуль. Это фашисты бьют по другим, уже отбомбившимся, самолетам. Нашей машины они еще не обнаружили.
— Приготовиться, приготовиться! — сдерживая волнение, командует мне летчик.
Самолет, планируя на цель, все ниже над ней.
— Бросай! — слышится в трубке нетерпеливый голос.
Дергаю рычаги. Две стокилограммовые бомбы ныряют из-под крыльев вниз. Перегнувшись за борт, вижу, как они, все уменьшаясь, несутся к земле.
Гусев умело уводит машину в сторону, дает мотору полный газ, и самолет взмывает вверх. Высунувшись из кабины, смотрю на темные квадратики станции. Ничего не видно...
Вдруг яркие вспышки взрывов озарили станционные постройки. Клубы черного дыма бросают на снег резкую, кажется живую, тень.
Блеснули прожекторы, их гигантские мечи нервно заметались по небу, но самолет уже недосягаем: зенитные снаряды рвутся где-то высоко над нами, а снопы трассирующих пуль, выпущенных из крупнокалиберных пулеметов, проносятся в стороне.
Пролетаем над захваченной врагом территорией, минуем линию фронта и благополучно садимся на свой аэродром.
К машине подбегают техники, осматривают ее, подвешивают новые бомбы, и мы снова уходим на боевое задание."


От Antipode
К Игорь (12.06.2003 14:26:18)
Дата 13.06.2003 03:08:58

Re: Про ночную...

Особенно трогательно про то как проволочные заграждения видать. И как он бомбы глазами провожал.
А ты не думаешь, что если землю с самолёта видать, то и самолёт в небе видно? Со всеми вытекающими....
Ну а что станцию бомбить, то это конечно надо. Но зачем же именно у-2 то? С его смехотворным грузом и дальностью?
Почему не ТБ, или не СБ? (И тот и другой могли летать ночью). Почему не ДБ-3 в конце концов? (Ему днём тоже не климатит)
От Экзот
К Antipode (13.06.2003 03:08:58)
Дата 15.06.2003 09:38:32

Видимость (+)

>Особенно трогательно про то как проволочные заграждения видать.
++
А что? Согласно исследованиям, аккомодированный человеческий глаз способен воспринимать свет, принимая 1...10 фотонов в секунду; это раз. Во-вторых, на фоне снега с его, наверное самым большим альбедо в природе, окисленная проволока будет предельно контрастным объектом. В безлунную ночь адаптированный глаз способен разглядеть пламя свечи с высоты/дальности до девяти км. Видимость в полярных районах иногда достигает сотен км.
Вот летом, похоже, (в запылённом и неравномерно прогретом воздухе) такие вещи, наверное, разглядеть невозможно, а зимой - вполне.
> А ты не думаешь, что если землю с самолёта видать, то и самолёт в небе видно? Со всеми вытекающими....
++
Отн-но тёмный самолёт на тёмном небе... Врят ли... Если только засечь, скажем, на звук и специально искать.
>Ну а что станцию бомбить, то это конечно надо. Но зачем же именно у-2 то? С его смехотворным грузом и дальностью?
++
Поправте если не прав, но насколько велик процент точного попадания при разгрузке тяжёлого бомбера? Не те же ли две...три бомбы из серии? Не думаю, что например, Ер-2, В-17, и т.д. бомбили с 50м... А насколько бы там совершенными прицелами они не были оснащены рассеяние ещё никто не отменял.

С наилучшими. Сергей