Кусочек из беседы с стрелком радистом Ил-4
(скоро выставим все)
- Сегодня вспоминают, как бы сказать точнее, о присутствии Православной Веры во время войны, наверно и ваш рассказ о том, как сели в темноте у церкви и живы остались в эту «копилку» наверняка попадет, а есть ли еще воспоминания?
За всю войну в церкви был один раз – в городе Клецке. Пошли в увольнение с друзьями как раз на Крещение, зашли из любопытства. На входе напомнили снять шапки. Народу битком. И запомнил только то, что когда ко мне бабушка подошла с ящичком с надписью «На храм» вывернул карманы, нашел 10 рублей и сам вложил.
Вот после войны поучительная история в 1947 году произошла со мной на Пасху. Тогда партийные органы попытались привлечь Армию, чтобы испортить праздник и заставить народ в Пасхальное воскресенье работать. Перед самой Пасхой числа 14-15 апреля замполит вызвал меня и еще человек шесть-семь и приказал: «Отбываете в распоряжение местного райкома партии». Ну что делать - приказ. Выдали задания и направили в колхозы уполномоченными - «для проверки хода весенних работ». Мне достался колхоз в том самом месте, где сходятся границы России, Беларуссии и Украины, где как говорят «Один пiвень на три республiки спiвае».
(Общение с украинцами не прошло для меня бесследно, как-то сами певучие слова в язык входят, и когда я вернулся домой, мама смеялась, слушая мои рассказы: «Ну совсем хохлом стал». Да мы - белорусы, украинцы и русские - народ один. Говор только местный отличается.)
Приехал. В контору колхоза зашел, представился. Председатель колхоза мне подробно изложил план работ на воскресенье: это поле боронить, на ферме работать, что-то с лошадьми делать. Потом я с секретарем парторганизации потолковал. Вроде все хорошо складывается. Определили меня на постой к деду. Дед про мое задание расспросил и говорит: «Не бери, сынку, в голову, что сегодня и завтра увидишь, а то с ума сойдешь». Что мне делать, чем заняться не понимал. Пошел прогуляться, туда сюда, к вечеру село обезлюдило. Только дежурная девчонка в правлении, у телефона. Все собрались у церкви. Мне как-то туда не удобно было идти, и я спать пошел. Проснулся - дед к столу зовет – а на нем бутылочка водки, предмет особого внимания деда, закуска и яйца раскрашенные, освященные. «Поговорили», я опять уснул. Утром в правление. Девчонка говорит: «Председатель туды ушел» и рукой показывает. - «А секретарь?» - «А он туды» и в противоположную сторону. Пошел на конюшню, мальчишки бороны снарядили и на лошадях - в поле. Когда через несколько часов до поля добрался – бороны в куче, лошади стреножены, и никого… Бродил-бродил никого из начальства не повстречалось. Вернулся к деду. Он обрадовано: «Мать, солдат пришел, доставай початую праздничную», а мне шепчет, «не отказывайся, а то одному мне не выставит». Выпили, закусили. Так прошло воскресенье.
В понедельник прихожу с утра в правление – все на месте, все работают. Председатель дал мне для отчетности справку на узенькой полоске бумаги: «Все намеченное на воскресенье выполнено полностью, а боронование даже перевыполнено. Справка выдана уполномоченному для представления вышестоящему руководству.» Подписи, печать.
Попрощались мы с дедом как родные, обнялись… «Я ж тоби казав, уполномоченный, не бери до головы…»…
Когда замполит построил вернувшихся из «пасхальной командировки», с улыбкой говорит: «Никто кроме старшего сержанта Редюшева о выполнении задания отчитаться не смог. А он молодец – справку о перевыполнении весенних работ привез».
