>Такой вопрос: может кто-то в курсе в какой шап он попал?
ГСС Тимофеева-Егорова в курсе (слава богу, еще жива, недавно по ТВ показывали):
"...На моих глазах вспыхнул и горящим факелом рухнул в море самолет капитана Покровского. Мне показалось, что на какое-то мгновение наши группа даже замедлила свой полет, а затем ведомые молча подтянулись к ведущему, и мы опять устремились вперед, к цели. – Господи! За что же его?.. – вырвалось у меня с детства заученное обращение к богу. Тит Кириллович Покровский... Он пришел к нам в полк уже боевым летчиком с тремя орденами Красного Знамени. Удивляло пас назначение капитана – командиром звена. «Такого летчика, и только командиром звена?» – шептались однополчане. Ведь первый орден он получил еще за бои у озера Хасан, второй – в финскую войну, третий – в самом начале Великой Отечественной. Иногда Кирилыч, как мы стали звать Покровского, уважительно к его возрасту – а был он с 1910 года, старше нас всех, – забывшсь, рассказывал летчикам смешные истории, якобы происходившие с ним, и мы хохотали. Но чаще он был как-то замкнут, на долгое время уходил в себя. Мы знали, что Покровский 22 июня 1941 года дважды разгонял на сроем бомбардировщике Як-4 (ББ-22) строй фашистских самолетом. Командир эскадрильи 136-го скоростного бомбардировочного авиаполка, он девять раз был сбит за первые три месяца войны, но отважного воздушного бойца ничто не останавливало перед врагом. Как-то после ужина на аэродроме около станицы Попо-вическая мы затеяли танцы. Покровский сидел очень грустный, ни с кем не разговаривал. Тогда я подошла к нему в пригласила на вальс. – Спасибо, Егорушка. Пойдем лучше погуляем, – сказал Кирилыч. И мы вышли. Вечер был теплый, светила луна. Мы направились вдоль станицы, и вдруг капитан поведал мне свою историю. Когда его сбили в девятый раз, самолетов в полку больше не стало. Летчиков оставалось человек пять-шесть, их отправили в учебно-тренировочный авиаполк для переучивания на новую материальную часть. Однако и там новых самолетов не оказалось – это был конец 1941 года. Тогда-то Покровский в порыве гнева и высказался о наболевшем, что тревожило многих. Комэск погорячился. Неосторожно были сказаны какие-то слова, и родился злостный навет. Покровского строго наказали. Тогда товарищи его написали письмо самому Михаилу Ивановичу Калинину о несправедливости – Покровский был реабилитирован с возвратом наград, партийного билета. А после этой истории он и был назначен в наш 805-й штурмовой авиаполк. ...И вот не стало Кирилыча..."
