>«... 22.09.42 пилот сержант Рябченко Василий Евдокимович при выполнении БШУ в районе Дейское был подбит, произвел посадку, самолет разбит. …
самолет сел сам по себе или произвел посадку летчик?
>Приехав и осмотрев место посадки и останки самолета, я пришел к глубокому убеждению, что летчик должен был погибнуть.
значит не погиб... не за секунду же до удара он выпрыгнул? Тогда спинка тут нипричем
>Картина была такова. …Верхняя часть задней бронеплиты ударилась в приборную доску, и если бы летчик был в кабине на своем сиденье в момент удара при посадке, то он был бы смят в лепешку этой бронеплитой…»
а как она крепилась? на болтах или сваркой?
>Ничего подобного раньше не попадалось. >Совершенно неожиданно. Многие писали, что бронекорпус спасал летчика.
Картина была такова. Вместо самолета на месте приземления была груда разбросанного металла. Впереди, метров за 15, валялся мотор, за 50 – винт, искалеченная хвостовая часть самолета вместе с частью фюзеляжа находилась впереди и в стороне, кругом разбросаны куски разрушенных частей самолета, тут же валялись несколько помятых, с искалеченными взрывателями, реактивных снарядов. В бомболюке лежала сорванная с замка бомба с помятой крыльчаткой взрывателя. Плоскости самолета смяты в гармошку, и их остатки прижаты к центроплану, стволы пушек согнуты в дугу, снаряды их разбросаны. Сиденье летчика находилось метров за 15 в стороне. Верхняя часть задней бронеплиты ударилась в приборную доску, и если бы летчик был в кабине на своем сиденье в момент удара при посадке, то он был бы смят в лепешку этой бронеплитой. Кроме того, при посадке было несколько сильных ударов. Самолет Рябченко с перебитым управлением падал прямо на селение. Один из летчиков, сопровождающих Рябченко при его падении, дал знать, чтобы тот успел открыть фонарь кабины. Рябченко открыл фонарь кабины, что помогло его спасению. На последнем участке падения самолет одной плоскостью сбил верхнюю часть довольно солидного дерева, другой – снес крышу одного дома, затем плоскостью ударился об угол другого дома и всей массой ударился о каменный барьер ограды улицы, сложенный из больших булыжников-валунов. В момент удара летчика вместе с парашютом и сиденьем выбросило в сторону. В итоге этого страшного приземления Рябченко остался жив и отделался легкими царапинами.
Думаю, что была еще и другая случайность, которая помогла остаться в живых летчику. И вот она. Еще перед вылетом я устранял течь в воздушной системе в кабине. Во время этой работы мною было снято сиденье летчика. Вдруг прибегает Рябченко и говорит: «Кончай все работы – вылетаю на задание». Я быстро привел все в порядок, оставалось только закрепить сиденье летчика. Сиденье держится только на двух морских болтах. Я закрепил один болт, стал ставить второй, и он у меня выпал. Чтобы достать этот болт, я стал опять снимать сиденье, но Рябченко мне это сделать не дал, – говорит, что один болт выдержит. Я отвечаю, что не имею права выпускать так самолет. Он говорит: «Ты меня поставил в известность, но решаю я, как командир. Полечу с одним болтом, я не настолько тяжел, чтобы он меня не выдержал». При ударе этот болт был срезан, что позволило инерционным силам выбросить летчика из кабины. Остается неизвестным: хватило бы сил срезать два болта? Если бы хватило, то летчик был бы раздавлен бронеплитой.